- И что делать будешь, Дикая? - зубоскалил однокурсник.

- Знаешь, Дэн, - не осталась я в долгу, состроив скорбную мину, - не тебя в помощники брать - мелковат слишком.

Попала не в бровь, а в глаз. Дэн очень гордился своим крутым звучным погонялом и не менее крутыми накачанными руками, но вот рост подкачал. Остановился парень на метре семидесяти и ни в какую дальше, и очень от этого страдал. В основном потому, что был без ума от Юленьки-чистюленьки под метр девяносто - местной дивы.

- Ну и торчи тут в одиночестве. Как есть Дикая.

Я горестно вздохнула и присела на шаткую конструкцию из ступа, водруженного на стоп. Вот что во мне не так? Неужели я не могла улыбнуться и елейным голоском попросить Дэна мне помочь? Ведь парень он неплохой, помог бы. А что я? Надавила на больную мозоль. Правильно говорит Анфиса: я сама всех от себя отпугиваю, дело не во внешности. И прозвище мне дали правильное - Дикая. Я действительно веду себя как какая-то дамочка из высшего света, которая при любом откровенном взгляде прячется за вуаль и убегает куда подальше.

Оглядела залитую августовским солнцем аудиторию и невольно заулыбалась. Скоро за парты, уходящие по наклонной вниз, рассядутся студенты и будут грызть гранит науки. Вон и доска уже готова - сияет белизной, проектор новый пристроили на преподавательском столе. Даже плакаты повесили другие - времена Past Simple, Past...

- О чем мечтаешь, Снегирева?

Препод..., - пронеслось в голове, прежде чем я подняла голову, больше никто по фамилии не назовет.

- Я тут... - и замерла с открытым ртом - быть не может!

Сосед из той дурной квартиры, с которым я столкнулась в подъезде, стоял передо мной в черных отглаженных брюках и наглухо застегнутой белой рубашке с коротким рукавом. Руки у него действительно были очень красивыми - сильным, с тонкой кистью и длинными аристократическими пальцами пианиста.

- Почему ты меня все время так пристально разглядываешь? - усмехнулся парень. - Нравлюсь?

- Да! - выпалила я первое пришедшее на ум и даже не смутилась, снова захлебнувшись его запахом. О, Боги! Как он пах! Как майское предрассветное утро, как только что распустившийся нежный цветок, умытый росой.

Я! Спятила!

- Нннет, то есть, - мой мозг совершенно вышел из строя и диктовал телу разрозненные команды. Например, мне хотелось до него дотронуться. Так нестерпимо было желание, что я даже потянулась со стула. Но тут же обоняние снова подвело, и я встала с протянутыми руками и судорожно втянула в себя воздух.

Парень смотрел на меня во все глаза и не приближался. Видимо, решил, что я слегка того. Если честно, я сама себя испугалась и жутко хотела провалиться сквозь землю.

- Знаешь что? Кажется ты немного... кхм... перегрелась. Давай-ка я тебя сниму оттуда, и ты пойдешь домой.

- Нет! - заорала как сумасшедшая и тут же - Дааа, сними меня, пожалуйста, - причем таким голосом, как будто просила раздеть догола здесь и сейчас. Права была Анфиса: скоро начну кидаться на мужиков.

- Снегирева, прекрати этот спектакль, ну-ка слезай оттуда! - уже разозлился сосед, но исполнять свое предложение и снимать меня не стал, даже на шаг не приблизился, а мне очень этого хотелось.

- Не слезу! - я села обратно на стул в подтверждение своих слов и не сводила с него глаз. Какой взгляд! Серые стального оттенка зрачки как будто приказывали спуститься вниз и идти куда подальше, а четко очерченные чувственные губы изогнулись в полуулыбку и будто просили остаться и посмотреть, что будет.

- Твоя мать не зря назвала тебя чудачкой тогда, правда? Ты и вправду чудишь, - он как будто принял какое-то решение, но не торопился его выполнять.