Алиса промолчала. Она понимала, что капитан права. То же самое она не раз видела в суде. Прокуроры и адвокаты делают в присутствии членов жюри присяжных голословные заявления, которые, как они хорошо понимают, будут опровергнуты их оппонентами и по решению судьи не внесены в протокол. В любом случае, заявление останется заявлением, внесут его в протокол или не внесут. Члены жюри его слышали, оно уже повлияло на ход их мыслей, а это все, что нужно.

Капитан Блейк перевела взгляд на Хантера.

— Ладно. Теперь с тобой, Роберт. Если твои предположения насчет теневых марионеток верны, то и на лодке Нэшорна должно было появиться что-то похожее.

Хантер взглянул на Гарсию, который, стоя перед доской, прикалывал к ней фотографии, отснятые на новом месте преступления.

— Ага.

Капитан Блейк и Алиса подошли ближе, внимательно разглядывая каждый из приколотых к большой белой доске снимков. На них были отображены каюта, кровавые лужи и потеки на деревянных перегородках и настиле под ногами, изувеченный труп на стуле, отрубленная голова на кофейном столике и новая «скульптура» на высокой барной стойке.

— Иисус Христос! — вырвалось у Алисы.

Она коснулась губ кончиками пальцев. Несмотря на весь ужас, женщина не могла отвести глаз от фотографий.

Опытный взгляд капитана Блейк перемещался от снимка к снимку, впитывая малейшие подробности. За свою долгую службу Барбара Блейк, как ей казалось, повидала все уродства, на которые только способны преступники и убийцы, но увиденное в течение последних трех дней разбило ее самоуверенность на мелкие кусочки и раздвинуло границы воображения до новых пределов. Зло, похоже, очень изобретательно.

Ее внимание наконец целиком поглотили фотографии, на которых с разных ракурсов видна была новая «скульптура» — руки, ладони, пальцы и ступни, покрытые запекшейся кровью. Отделенные части тела были собраны в нечто тошнотворное, вызывающее омерзение и ужас.

— Убийца снова воспользовался проволокой и суперклеем? — спросила Алиса, косясь на фотографию в дальнем правом углу доски.

— Ага, — подтвердил ее догадку Гарсия.

— На стене надписей не было?

— А зачем? — спросил Хантер. — То, что убийца написал на стене спальни Деррика Николсона, к делу не относится. Это была выходка, продиктованная сиюминутным порывом.

— Ладно. Это я понять могу, — сказала Алиса. — Но зачем писать такое? Не для того же, чтобы нанести бедной девушке серьезную психологическую травму?

— Надпись адресована не только ей.

Озадаченная женщина замерла.

— Извини… Не поняла…

— Убийца написал это и для нас.

— Что? — Наконец капитан Блейк оторвалась от созерцания фотографий. — Что за чушь! О чем ты, Роберт?!

— Решимость. Смелость. Непоколебимость, — изрек Хантер.

— А поподробнее нельзя? — проявила нетерпение капитан. — Я скажу, когда мы поймем.

Хантер привык к колкостям, которыми начальница время от времени усыпала свою речь.

— Таким образом убийца хочет сказать нам, что ничто не сможет его остановить, капитан. Если невиновный человек случайно встанет у него на пути или поставит задуманное им под угрозу, убийца без сожалений, без малейших колебаний от него избавится.

— Это еще раз подтверждает, что в убийстве Николсона нет ничего случайного, — вступил в разговор Гарсия. — Роберт совершенно прав.