— Они встречались в специально оборудованных камерах, а заключенного в наручниках сопровождал охранник, — объяснила Алиса.

— Посещения смертников ограничены. Обычно разрешают не больше одной встречи каждые три-пять месяцев, — продолжал Гарсия. — Встречи продолжаются от одного до двух часов. Каждый раз, приезжая, Сандс оставался до последнего.

— А еще? Кто-нибудь еще приезжал к Ортеге? — спросил Хантер.

— Когда до приведения приговора в исполнение оставалось совсем ничего, к нему, как обычно, потянулись репортеры, члены организаций, ратующих за отмену смертной казни, еще некто, собравшийся написать о нем книгу, тюремный священник… Знаешь, как это бывает? — Гарсия перевернул страницу. — Но первые одиннадцать лет заключения к нему приезжал только Сандс… больше никто…

Закрыв папку, он протянул ее Хантеру.

— Мы и раньше подозревали, что Сандс навещал Ортегу в тюрьме, — листая страницы, сказал Хантер. — Судя по тому, что рассказала нам о них Алиса, этого и следовало ожидать. Они были как братья. Что-нибудь еще?

— Список посетителей Ортеги доказывает, что все эти годы Сандс не терял приятеля из виду, — попивая свой кофе, из угла комнаты сказала Алиса. — Охранник следил за ними на расстоянии и не слышал, о чем они беседуют. Они могли говорить о чем угодно. И еще… — Ее взгляд метнулся к Гарсии. — Покажи ему.

Детектив взял в руки и раскрыл вторую папку.

— Это тюремное дело Кена Сандса, — сообщил он, — и здесь уже кое-что наклевывается…

Глава 55

Гарсия вытащил лист формата А4 из второй папки и протянул его напарнику.

— Что касается посетителей, то тут Сандсу похвастаться нечем. В первые годы заключения к нему четыре раза в год приезжал один и тот же человек.

Хантер заглянул в отчет.

— Его мать?

— Совершенно верно. Отец Сандса так ни разу его и не навестил, впрочем, учитывая то, какие у них были отношения, это и неудивительно. А последние три с половиной года отсидки к нему вообще никто не ездил.

— Не очень-то общительный мужик.

— Это точно. Его единственным другом был Ортега, а того уже перевели в Сан-Квентин.

— А как насчет сокамерников? — спросил Хантер.

— Крутой как яйцо авторитет по имени Гури Красникви, — сказала Алиса.

— Я слышал об албанском авторитете, большом криминальном боссе с такой фамилией.

— Это он.

Гарсия рассмеялся.

— У нас больше шансов увидеть единорога по дороге домой, чем поговорить с албанским криминальным авторитетом.

Несмотря на шутливый тон, Хантер понимал: Гарсия говорит то, что думает.

— На шестом году заключения Сандс получил двойной удар, — сообщила Алиса. — Сначала, после шестнадцати лет отсрочек, смертный приговор Ортеги был приведен в исполнение и ему сделали смертельную инъекцию, а потом, через полгода, мать Сандса умерла от аневризмы мозга. После этого больше никто не приезжал его проведать. Ему разрешили присутствовать на похоронах матери в сопровождении усиленной полицейской охраны. На похороны пришло всего десять человек. Сандс и словом не перекинулся со своим отцом. Он не проявлял чувств на людях… Не было замечено ни единой слезинки…

Хантера такое поведение не удивило. Кен Сандс считал себя крутым парнем, а для крутых парней репутация — превыше всего.