Глаза его закрылись, и холодные губы двух молодых людей неожиданно встретились. Хорошо, что они остались относительно целыми — целоваться, по крайней мере, трупы оказались в состоянии. А если было чем целоваться, то куда там карабкаться на стены, убивать кого-то и воевать? «Не-ет, миру мир, — мимолетно подумал Зевс. — Миром правит любовь, к черту смерть… Только глаза лучше не открывать!»

И правда, для Зевса было лучше не смотреть на тот образ Ведьмы, что предлагала Игра. Два изуродованных разложением мертвеца в истлевших обмотках, должно быть, смотрелись со стороны отвратительно, а их объятия не вызывали ничего кроме омерзения. Но Зевс помнил Веду до Игры. А она помнила его. И этого было достаточно, слава богу. Достаточно, чтобы заглушить зов… другим зовом, совершенно иного рода, но не менее сильного и столь же яростно будоражащего мертвую кровь…

Удивительно, но Веда отвечала. Было очень приятно принимать и отвечать лаской. Вот только немного прохладно — всё-таки, они были мертвы.

Не открывая глаз, он приблизил лицо и поцеловал её в клочок кожи на мочке уха.

— О чём задумалась, родная? — прошептал он. И шепчущий голос, сохранивший интонацию того старого, земного Зевса, был почти привычный, родной.

— Ну… — едва слышно протянула она, — я думаю о нашем с тобой конце. Мы ведь не выполнили миссию, Зевс. Умрет ещё пара сотен Игроков, крепость падет и… начнётся перезагрузка. Мы проиграли. Возможно, нам всё же надо было пойти на штурм …

«Вот и в нас самих началось, — подумал Зевс. — Не пьём крови, но людьми быть перестаём… Хорошо хоть с такого расстояния запах человеческой плоти чувствуется не так сильно. А то бы сам сейчас на стену полез. А там уж не сдержаться. Такая сладкая человечинка…»

— Ты ничего не заметила? — спросил он.

— Вроде нет.

— Ты слишком легко рассуждаешь о смерти сверстников. И слишком сильно жалеешь о людоедстве. Мы не стали есть людей, это главное. Мне кажется, каждая Игра должна иметь свои рамки, границы. Мы с тобой их не перешли. Не жалей.

— Но Тёмный Путь берёт надо мной верх, Зём-Зёмыч. Мы ведь поедатели плоти, живые трупы, в конце концов, — прошептала Веда, не поворачиваясь лицом.

Зевс сначала не поверил своим ушам. «Не может же она это в серьёз говорить!» Но потом краем глаза увидел, как по щеке подруги покатилась одинокая слеза. Крупная, как орех и неизвестно откуда взявшаяся в сухом теле мумии. Значит, жива ещё та, внутренняя Веда. Помнит себя.

«И я не дам забыть! — решил он. — Мы всегда говорим не то, что думаем. Носим удобные маски, скрывая чувства, чтобы никто не обидел, в душу не наплевал. А разве может быть маска лучше, чем виртуал? Надел обличье — и делай, что велит игровое тело!.. Но зачем? Ради чего? Почему мы боимся остаться прежними? Что в жизни страшнее падения духа? Смерть?!! Да пусть идет к чёрту, и забирает меня с собой! Я не боюсь. Ты слышишь? Я не боюсь!»

Тело девушки, тем временем, сотрясала крупная дрожь. Зевс, не говоря ни слова, сильнее прижал к себе. Ощущая под руками любимое тело, он успокоился и… снова впился в Веду губами. Они сидели так очень долго, пока другие Игроки, рассчитывающие на победу, истребляли людей на стенах и пожирали их плоть.