— Боли? Головокружение?

— Я не чувствую своих ног, — вдруг поняла девушка, ощупывая их руками. — Что с ними? Пожалуйста, помогите.

Доктор нахмурился.

— Рефлексы восстановятся не сразу. Вам придется немного подождать. В карте не указаны травмы, способные повлиять на вашу способность ходить, так что ничего страшного. Всему нужно время.

— Мои родители… у меня же есть родители… что случилось? Как я здесь оказалась. Ответьте!

— Тише, тише, — врач осторожно погладил ее по плечу, пытаясь успокоить. — Вам нужен отдых. Сейчас я позвоню вашим родственникам, и они тут же приедут к вам. Хорошо?

Все же недоверчиво, но она кивнула.

— Пожалуйста, — голос Ники был очень слабым как шелест листвы. — Я хочу все вспомнить. Я хочу домой.

— Конечно, — кивнул доктор и поднялся. — Я направлю к вам медсестру, которая проведет осмотр. Вам нечего бояться.

Он вышел, задернув за собой светлую занавеску. Его шаги гулко отражались по коридору, судя по звукам довольно длинному. Вскоре они совсем стихли, оставив девушку вновь совсем одну.

Вероника слегка подтянулась на руках и попыталась сесть. Только с третьей попытки ей удалось совладать со своим телом. Оно было словно ватным, мышцы походили на желе, отказываясь работать.

На миг сознание помутилось. Мир вокруг начал вращать и меркнуть, боль запульсировала в висках. Девушка встряхнула головой, прогоняя столь неуместную слабость. Несколько глубоких вздохов и мир вернулся в свое нормальное состояние.

Она взглянула на свои руки. Ногти коротко подстрижены, кожа казалась немного бледной, но ухоженной. Никаких колец, родимых пятен или татуировок. Она не узнавала себя.

Осторожно, чтобы не задеть иглу капельницы, девушка провела ладонями по лицу. Кожа на ощупь была гладкой. К ее счастью, не чувствовалось никаких шрамов или рубцов. Рядом не было зеркал, но ей стало легче — она не была обезображена.

Поверх больничной рубашки лежали медные локоны, лишь слегка вьющиеся на концах. Вероника коснулась их кончиками пальцев. Как же она выглядела? Кем она была?

Шторка резко двинулась в сторону. Без каких-либо приветствий в комнату вошла женщина. Больничный халат с трудом сходился на ее плотной фигуре. На вид ей было далеко за сорок. Сальные волосы, посеребренные сединой, собранные в небольшой пучок. Вероятно, девушка оказалась не в самой лучшей больнице.

Женщина молча осмотрела ее: сердцебиение, реакция зрачков, давление и невесть еще какие процедуры. Ее движения были неаккуратны и сбивчивы. Инструменты все время падали на пол, а приборы отказывались работать правильно.

Но медсестра упорно повторяла все снова и снова, а результаты вносила в больничную карту. Под конец она осмотрела ноги девушки.

— Что-нибудь чувствуете? — спросила она, касаясь голых ступней.

— Легкое покалывание, — ответила Ника, прислушиваясь к себе. — Это же хорошо, верно?

— Скоро чувствительность может вернуться, — отметила женщина, но ее лицо не выражало ровным счетом ничего. Лишь холодное безразличие.

— Как скоро?

— Поговорите с лечащим врачом.

Медсестра собрала свои инструменты и развернулась, чтобы уйти.

— Можно мне зеркало? — но женщина уже вышла из бокса и плотно задернула за собой полог.

Вероника снова осталась одна. Она медленно рассматривала окружающее пространство, но взгляд ни за что не цеплялся. Идеально стерильное белое помещение, девушка успела исследовать каждый его миллиметр всего за несколько минут.

В коридоре было тихо. Никто не спешил к ней. Может, они уже забыли об очнувшейся пациентке?

Двадцать минут, полчаса… ничего не менялось.