«Смерть укрылась за „Б-6“

А в это время в больницах Москвы уже начали пропускать родственников и друзей к больным, проходящим стационарное лечение. Час был ранний, но так хочется с утра пораньше порадовать близкого человека домашними пирожками, вареной курицей, купленными в коммерческом киоске соками с просроченными сроками годности, а то и чаркой «Смирновской», предусмотрительно перелитой в бутылку из под минеральной воды.

Времена советского формализма давно отошли в прошлое. Слава Богу, в демократической стране живем. И если в больнице нет карантина по гриппу или гепатиту, то любой посетитель, иногда продемонстрировав содержимое сумки, дескать, ничего запрещенного нет, а иногда и не делая этого, накинув выданный серо-белый халат с плохо отстиранными следами жизнедеятельности нескольких поколений больных, а порой и не делая этого, натянув на ноги предусмотрительно взятые из дома тапки, а порой и не соблюдая это гигиеническое правило, – так вот, любой посетитель, не предъявляя никаких документов, мог запросто проникнуть в святая святых российского здравоохранения.

Что и сделали четыре молодые дамы, одновременно в час для посетителей вошедшие в четыре известные клиники. Институт имени Красникова в Кардиоцентре, в Центр имени Букулева, в «инфарктное отделение „больницы № 84 и Центр хирургии глаза знаменитого Федотова. Охране они говорили одно: «Мы к Ивановой.“ А Ивановых у нас в стране много…

Они были примерно одного возраста, эти четыре молодые женщины. Все крепенькие, спортивные, даже симпатичные. Единственное, что немного портило их внешний вид, это застывшее выражение лица и мертвые, равнодушные глаза. В больницах редко бывают такие глаза.

В больницах в глазах либо страдание, либо сочувствие, либо профессиональный интерес.

У четырех женщин, вошедших в этот ранний час в четыре клиники, ничего такого в глазах не было.

Они четко (если бы кто-то мог видеть их одновременно, поразился бы, – действовали четыре женщины в разных концах Москвы почти синхронно) следовали, казалось, каким-то рассчитанным по времени инструкциям. Прошли мимо гардеробщиц, мимо дежурных сестер на вахте, поднялись на лифтах на нужные им этажи, прошли по коридору, и, проходя мимо поста дежурной сестры, положили на столик по голубой крупной таблетке, небрежно и незаметно.

Сестры в это время мерили давление гипертоникам, раскладывали по пластмассовым коробочкам лекарства, что-то свое, сокровенное вписывали в журналы выдачи лекарств, переставляли канцелярские принадлежности, словом, были заняты своей обычной работой.

Небрежно уронив такую таблетку возле двери процедурной, все четыре девушки синхронно чуть подтолкнули таблетки под дверь. И прошли дальше по коридору, словно бы спеша навестить и порадовать домашней стряпней близких им людей.

На самом деле, как вы, наверное, уже догадались, близких людей у них в этой больнице не было. И радовать они никого не собирались.

Другие у них совсем задачи были.

Дойдя до конца коридора и на секунду замешкавшись перед тем, как войти в последнюю по коридору палату, все – четыре девушки обернулись.

Таблетки, выделив невидимый, без запаха усыпляющий газ, уже выполнили свою задачу.

Сестры на вахте, оказавшиеся рядом с ними больные, а, следовательно, как легко можно было предположить, и процедурные сестры и их пациенты, крепко спали…

Все четыре девушки в четырех крупных медицинских центрах, достаточно далеко друг от друга расположенных, действовали и в этой, штатной для них ситуации, совершенно синхронно.

Они вернулись. Открыли двери процедурных и, приложив к носу (не едать же, пока газ совсем рассосется) платок, пропитанный контрсоставом, вошли.