Она не повелась на это. И мысль о том, что она раскусила его игру, вывела его из себя. Теперь ему не нужно было изображать гнев.

— Перестань предохраняться, Пайпер. Ты не представляешь для меня никакой ценности, если, черт возьми, не способна зачать. Никто из нас не будет в безопасности, пока ты не родишь детей.

Наконец, она вспыхнула, и все ее тело окрасилось румянцем.

— Ты ведь не серьезно.

Ее слабое место. Он мог использовать его. Он не намеревался позволить ей одержать верх.

— Я серьезно, Пайпер. Я подчеркиваю каждое сказанное слово. У меня нет оснований трахать тебя, пока ты не можешь забеременеть. Контрацептивы будут действовать еще несколько месяцев? Что ж, тогда и увидимся, моя дорогая. А до тех пор, позволь обслуживать тебя моим братьям.

Она умоляюще протянула к нему руки.

— Не делай этого с нами, Тал. Все не должно быть так.

Но было. Он не мог вынести больше ни секунды. Шейх повернулся и вышел за дверь.

Глава 13

Пайпер сняла с груди зажим, не в силах подавить вскрик. Ей действительно следовало принять его предложение об уходе. Ее сосок потерял чувствительность, но в ту минуту, когда она сняла зажимы и к нему прилила кровь, ее затопила боль.

Ничего схожего с той болью, что едва не разбила ей сердце считанные мгновения назад. Она могла справиться с колющим ощущением в груди, но боль, которая поселилась где-то в ее животе,  измерялась совершенно иной мерой. Девушка чувствовала себя глупой, и, в то же время, осознавала свою правоту. Глупой, потому что думала, что может до него достучаться. И правой, потому что, несмотря на его протесты, она знала, что он был напуган. Пандора изучила его. В нем не было ни капли жестокости. Он знал имена всех своих работников, регулярно спрашивал об их детях. Шейх был неизменно вежлив. Если бы он хотел вежливых, дружеских отношений, он бы сел и разумно с ней поговорил.

Однако Тал изворачивался и хитрил, но, занимаясь с нею любовью, потерял самого себя.

— Пайпер?

Она ахнула, едва не бросившись к своей одежде. Она почти забыла, что была обнаженной. Дверь в темницу открылась, и она потянулась к юбке, которую бросил ей Талиб.

Вошел Раф, на его красивом лице проступило волнение.

— Пайпер? Я только что видел Тала в коридоре. Он выглядел рассерженным. Что случилось, черт возьми? Предполагалось, что ты лишь осмотришь комнату.

Раф прошелся по комнате, и увидел наложницу. Он притянул ее в свои объятия, прежде, чем ту успела возразить:

— Хабибти, что он сделал с тобой?

— Он причинил ей боль, — Кад стоял в дверном проеме, его рот был сжат в суровую линию. –  Сукин сын.

— Остановись, — сказал Раф, опускаясь на колени и притягивая ее к себе. — Довольно с нее ярости.

В его объятиях было так хорошо, так спокойно. Пайпер знала, что должна одеться. Ей было необходимо подумать, но, еще больше ей был необходим Раф. Она скользнула руками по его шее.

— Просто подержи меня минутку.

Раф покачивал ее.

— Мне нужно снять с тебя этот зажим.

Она покачала головой. Ей было хорошо и с ним. Ей не нужен этот сосок. Она обойдется и одним.

— Все в порядке.

Кад упал на колени.

— Ублюдок. Он оставил ее с зажимами. Хабибти, будет жечь.

Она уже поняла это. Девушка взяла себя в руки, лишь поморщившись, когда он снял его. Кадир наклонился и нежно взял ее сосок в рот, с любовью лаская его. Конечно же, это уменьшило боль.