— У него есть мать, — наконец сказал он. — Лу-Энн Деметр. Она живет на Стейтен-айленде.

— Мне нужно с ней побеседовать. Не самая легкая часть нашей работы.

Маккой встала, и Джек спросил:

— И это все?

Она посмотрела на него прищурившись, словно не совсем поняла вопрос.

— А что еще?

— Сержант… Я давно знаю Кида. Я знаю… знал его очень хорошо. Я не думаю, что… Не считаю, что возможно… То есть…

— Вы хотите сказать, что он никоим образом не мог покончить с собой?

— Именно так, — подтвердил Джек. — Тот человек, которого я знал, ни за что бы не сделал того, о чем вы говорите.

— Иногда нам кажется, что мы знаем людей гораздо лучше, чем на самом деле, мистер Келлер.

— Это так. Но здесь не тот случай.

— Ни разу в жизни не разговаривала хоть с кем-то, кто бы согласился, что здесь именно тот случай.

— Я знал Кида!

— А мне показалось, вы говорили, что не виделись с ним несколько лет до того, как он неожиданно вновь вошел в вашу гостиную. Многое способно изменить человека, а особенно в таком возрасте, верно?

Джек промолчал. Маккой заметила, как на него подействовали ее слова, и заговорила более мягким тоном:

— Я понимаю, парень был для вас близким человеком, мистер Келлер. Вы много разговаривали. Однако порой люди говорят с нами, но не договаривают. Понимаете, о чем я? Они ходят вокруг да около своей реальности. А иногда говорят что угодно, лишь бы только мы не поняли, какова их реальность. Они молчат о том, что их мучает, пока не становится слишком поздно.

Джек кивнул.

— Ну теперь-то уж точно слишком поздно, да?

— Боюсь, что так.

Он медленно прошел вместе с сержантом к двери лифта, нажал кнопку вызова. Пока не подъехала кабина, они стояли молча. Потом Джек взялся за ручку и открыл дверь, но Маккой не сразу вошла в кабину. Ее взгляд задержался на фотографиях в рамках, висевших на стене в холле. Это были снимки Джека и Кэролайн. Фотографии разных ресторанов. Переснятая страница из «Нью-Йорк мэгэзин» — первое упоминание о ресторане. Рейтинг в «Загат».

— Мне очень жаль, что так случилось, — сказала Маккой. — Я не только о трагедии с этим парнем.

— Спасибо вам, — сказал Джек.

— На пятнадцатилетие нашей свадьбы Элмор, мой муж, водил меня в ресторан «У Джека». Вы, конечно, не помните, но вы с вашей женой вместе подошли к нашему столику, узнали, что у нас годовщина, и прислали нам бутылку вина. Это был особенный вечер.

— Я рад это слышать.

— В тот вечер я съела самую лучшую отбивную в своей жизни, а ведь вы говорите с заядлой мясоедкой.

— Доброй вам ночи, сержант.

— И вам доброй ночи, сэр. Всего наилучшего. Держитесь. И спасибо за кофе.

Именно запах кофе вернул Джека к реальности. Он стоял, облокотившись о поручень парома, везущего его с Домом к Стейтен-айленду. Вот-вот они должны были причалить к берегу. В нескольких футах от Джека молодая женщина пыталась допить кофе из бумажного стаканчика, а вокруг нее прыгали трое детишек и норовили схватить ее за руку. Когда паром причалил, Джек одним из первых сошел на берег. Он дождался Дома и вытащил из кармана пиджака листок бумаги, на котором его рукой было записано, как добраться до места.

И десяти минут не прошло, как они подъехали к небольшой церкви.

Собралось человек тридцать.