— Но как же тогда…

— Она оказалась слегка не в своем уме. Что я вам еще могу сказать? Наверное, что-то вроде навязчивой идеи. Джек вляпался. И до сих пор не выбрался. Судя по всему, для него это было нечто мимолетное, а вот для нее — нет. А она из тех, кто не в силах стерпеть, когда их бросают. И вот, когда он еще был в Лондоне, она явилась сюда и принялась шантажировать Кэролайн. Названивала ей, рассказывала об их интрижке, пыталась сообщать интимные подробности. Думаю, хотела подтолкнуть Кэролайн к разводу.

— И что предприняла Кэролайн?

— Она и слушать ни о чем не желала. Сначала не поверила. Но эта Эмма ей столько всего наговорила, что Кэролайн поняла: это правда. И конечно, дико расстроилась. Она по-настоящему рассвирепела. А потом взяла себя в руки и просто захотела, чтобы все это прекратилось. Она обратилась ко мне, и я сделал так, что это прекратилось.

— А как повел себя Джек, когда узнал об этом?

— Он об этом не узнал.

— Что?!

— Она ему ничего не сказала. И с меня взяла слово молчать. Я никогда не рассказывал Джеку об этом.

— Почему она так поступила?

— Точно сказать не могу. Наверное, чувствовала себя униженной. Но столь же вероятно, что в этом поступке проявилась ее сила. Наверное, Кэролайн решила все уладить по-своему. И можно со всей определенностью сказать: она была права. Их брак устоял, и потом они жили счастливо. А если бы вся та дрянь вылезла наружу, все могло бы обернуться иначе.

— А как насчет Кида Деметра?

— Что насчет него?

— Вам что-нибудь известно о связи между Эммой Риэм и Кидом?

Юрист искренне удивился.

— Я понятия не имел о том, что между ними существовала какая-то связь.

— О да. Существовала. И еще какая.

Потом Маккой довольно долго молчала.

— Я могу помочь вам еще чем-нибудь, сержант?

— Да, — ответила она. — Не могли бы вы объяснить мне, почему люди так поступают с другими людьми?

— Боюсь, ответ на этот вопрос вам придется искать в одиночку, — сказал Херб. — Это не в моей компетенции.

— И не в моей тоже, — сказала Маккой.

Потом она отправилась в центр города.

Ей даже не пришлось говорить с полицейскими на улице, чтобы понять, что произошло. У нее был слишком большой опыт, и она все поняла, как только вышла из машины.

Она взбежала по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. Дверь квартиры Эммы была открыта нараспашку.

— Черт, — процедила сквозь зубы Маккой.

Она вошла и увидела судмедэксперта, с головой ушедшего в работу. Когда она посмотрела на женщину, лежащую на полу, то отметила, что та необыкновенно привлекательна. Черные волосы, короткая стрижка. Великолепная фигура. Чуть-чуть за тридцать.

Только одно сильно портило ее внешность.

Ее шея была рассечена ровно пополам.

«Да, это ей здорово не идет», — подумала Маккой.

И тут зазвонил ее мобильный. Она ответила и выслушала сообщение. Полисмен сообщил о том, что произошло на мясном складе-магазине Доминика Бертолини на углу улиц Гансворт и Гринвич.

— И никто ничего не видел? — спросила Маккой.

— Никто. А бедолага старик нам уж точно ничего не расскажет.

— Можно снять хоть какие-то отпечатки пальцев?

— Скорее всего, их полным-полно на орудии убийства, — сказал полисмен. — Беда только в том, что орудия здесь нет.

— Сделайте все возможное, — сказала Маккой, набрала домашний номер Джека Келлера и оставила третье по счету сообщение на автоответчике.