— Я умираю с голода, — призналась Грейс. — Поэтому устроила набег на твой холодильник.

Он подошел и поцеловал ее. Она пошевелилась, и пола халата съехала в сторону. Бедро обнажилось еще выше. Джек опустил глаза. Грейс прикрыла ногу, но ветер приподнял легкий шелк, и Джек снова увидел то, что Грейс пыталась спрятать.

— Что это? — спросил он.

Грейс покраснела и стала покусывать нижнюю губу. Она решительно покачала головой.

— Что случилось с твоей ногой? — снова спросил Джек.

Грейс встала из-за стола. Повернулась к Джеку спиной, подошла к каменному парапету, оперлась о него двумя руками и посмотрела на парк.

У Джека засосало под ложечкой. Она стояла слишком близко к краю. Он с трудом выговорил:

— Уже утро. Теперь я могу задавать вопросы?

Она обернулась, посмотрела на него и сказала:

— Да.

А потом снова заплакала. Безмолвные слезы заструились по ее лицу, словно дождь по оконному стеклу. Джек шагнул к ней, чувствуя, как подкашиваются ноги. Он протянул руку, хотел прикоснуться к Грейс, но она резко отстранилась и попятилась. Он остался один у парапета и вдруг поймал себя на том, что смотрит на парк, смотрит вниз. У него до боли сдавило горло, ноги словно железными якорями приковало к месту. Закружилась голова, он не мог пошевелиться. Он хотел заговорить, попросить Грейс взять его за руку и увести от парапета, но не мог издать ни звука. От страха у него перехватило дыхание.

— Я не сообщила в полицию, — сказала Грейс. — Когда ты пошел домой к Силачке и не позвонил мне, я не стала связываться с полицией. Ты, наверное, уже знаешь об этом.

Джек хотел кивнуть. Может быть, кивнул. Сам не понял — да или нет.

— Отчасти поэтому я и пришла сюда вчера вечером, — сказала она. — Я волновалась за тебя. Думала, вдруг ты… Я не знала, что случилось, и переживала за тебя.

Он попытался сосредоточиться. «Да, — думал он, — сосредоточься на том, что она говорит. Смотри на нее, не смотри вниз и думай. Сосредоточься».

— Почему? — выдавил он в конце концов. — Почему ты не позвонила?

Грейс вся дрожала.

— Я знаю, что он говорил тебе про меня, Джек.

И тут на него нахлынули видения. Его ступни словно пригвоздило к полу, но он почувствовал, как его тело плывет к краю, как неудержимая сила поднимает его, подбрасывает. Он чувствовал, что переворачивается головой вниз. Он был Икаром, не способным лететь, он падал навстречу свой гибели… «Сосредоточься. Говори с ней». Он обливался потом. Разве она не видит, что с ним творится? Разве она не может ему помочь?

— Ты же все понял, ты должен был все понять. Я не могла позвонить в полицию.

«О чем она говорит? Не могла? Почему не могла?»

Он чувствовал прикосновение парапета. Невидимые руки крепко держали его и тянули все ближе и ближе к краю парапета.

«О чем она говорит?»

— Это глупо, я знаю, и, если бы с тобой случилось что-то плохое, я бы ни за что себя не простила, но я не могла… Я их боюсь. Мне страшно снова пройти через все это.

И вдруг ветерок снова разметал полы халата, в который была одета Грейс. Самый жуткий страх сжимал горло Джека, пелена застилала его глаза, но он все понял.

— Несчастный случай, — выдохнул он. — Что-то случилось с тобой в детстве.

Она кивнула, и он увидел, как напряглось ее лицо, каким ожесточенным стал взгляд.