— Как-то это не очень на меня похоже.

— Я вас знаю. Я знаю, что произойдет, когда вы начнете видеть, на что способны.

Джек недружелюбно проворчал:

— А ультрастимуляция — это еще что за черт?

У Кида загорелись глаза. Он превратился в учителя, объясняющего недоверчивому ученику суть открытия, способного изменить жизнь.

— Я заказал для вас аппарат «ультразвук — ультрастимуляция». В ваши мышцы будет попадать электрический разряд. Он стимулирует внутренние мышцы, до которых трудно добраться.

— И получается?

— Получается. На занятиях мы делали такие опыты. Отрезаешь лягушке лапку, растягиваешь ее с помощью крючка, потом подводишь к отрезанной лапке электрод — и она сокращается.

— Веселенький опыт.

— Он очень важен. Он доказывает, что электрический разряд предшествует сокращению мышц. Вот этим мы и будем с вами заниматься, потому что, насколько я догадываюсь, у вас очень многие мышцы атрофированы.

— Значит, в данном эксперименте лягушкой стану я.

— Ну да, — кивнул Кид. — Лягушкой, это точно. — Он усмехнулся. — А пока я собираюсь вас немножко растянуть и выпрямить. Это нетрудно, и вам делать ничего не надо, только позвольте мне кое-где потянуть и посжимать. Хочу проверить, как у вас с гибкостью.

Джек согласно кивнул. Кид распрямил правую ногу Джека, положил ладонь на его бедро, чтобы нога не шевелилась.

— Выпрямите левую ногу и протяните ее ко мне, — распорядился Кид.

Как только Джек это сделал, Кид ухватился за ступню правой ноги и оторвал ее от пола на шесть дюймов.

— Хорошо. Я хочу, чтобы вы говорили мне, когда будет больно.

— Когда.

Кид согнул ступню Джека под прямым углом.

По лицу Джека, распростертого на мате посреди гостиной, потек пот.

— Когда…

Кид сильнее надавил на правое бедро Джека, чтобы тот не мог сдвинуть ногу с места.

— Когда, проклятье!

— Я пока ничего не сделал. Может быть, вы все-таки отложите жалобы до тех пор, когда мы начнем работать?

Одежда Джека постепенно пропитывалась потом. Его охватил страх. Ожидание боли. Кид начал дюйм за дюймом поднимать ногу Джека — медленно и осторожно.

— Знаешь, Кид, — тяжело дыша, проговорил Джек. — Ты все еще… ступаешь по тонкому льду. Я бы на твоем месте… — Ему стало еще труднее дышать. — Не стал бы так… задаваться. Мог бы еще немножко… повременить… Хватит уже!

Кид его не слушал. Он продолжал медленно поднимать ногу Джека.

— Кид… перестань!

— Еще совсем немножко. Вы сможете.

— Не могу! Прекрати!

Кид приподнял ногу Джека еще на дюйм. Выпрямленная нога теперь была поднята от мата фута на три.

Голос Джека прозвучал громче и настойчивее.

— Больше не надо…

— Еще один дюйм.

— Отпусти! Отпусти, кому говорят!

На этот раз Кид приподнял ногу на долю дюйма, и Джек вскрикнул. Кид больше не приподнимал ногу, но и не отпускал ее. Он держал ее в том же положении, а Джек побагровел и начал ругаться.

— Отпусти, я что сказал? Мать твою… Мать твою!

Пот заливал его лицо. Рубашка промокла насквозь, руки, лежащие вдоль тела, дрожали.

— Дышите, Джек. Дышите глубже.

— Отпусти ногу! Проклятье! Отпусти!

Кид кивнул, словно увидел то, что хотел увидеть, и медленно опустил ногу Джека на мат.