Дрон был, конечно, подержанный, и требовал калибровки. Но это было не для меня — я сразу врубил тест на скорость. Приятно удивился, что он так быстро разгоняется — до двух сотен за шесть секунд. Погонял пару минут, просканировал немного и посадил обратно.

— Круто! — сказал бы Ренат. Он был вундеркиндом и молодым экстремалом, разбившемся при испытании самодельного ракетного ранца. Уравновешивал в характере флегматичного Толика и умудрённого Иглесио.

— Осторожнее, — вещали те, — не напорись на пылевые вихри.

Ксюша отмалчивалась — ребячества мальчиков ей не особо нравились, но доля любопытства в её характере сохранялась.

Вроде бы она была хирургом. Так и не понял, что её погубило. Не то у неё стёрли воспоминания последних дней, не то Ксюша эту часть памяти тщательно от меня прятала, но девица моя была весьма замкнутая. Включалась в беседу по особому случаю. Толик, работяга, помер от какой-то хитрой болячки, не дожив до сорока. А Иглесио был программистом, полиглотом и единственным, кто умер от старости — в сто восемнадцать лет.

Походный режим нравился тем, что половину процессорных ферм можно отправить на развлекалово для моих ребят. По дороге мы на ускорении послушали двенадцать дискографий групп, поиграли вместе в старинную стратежку. Посмотрели сериалы. Ужастик, документальный и, стыдно признаться, одну мыльную оперу — специально для Ксюшки.

Стыдно, потому что амурные взаимоотношения уже давно представлялись мне чем-то отвратительным. Нет, раньше было всякое, но сейчас… Непонятно, зачем такое кому-то смотреть. И вообще, убить всех человеков! И будет мир и сплошная идиллия, поддакивает старик Иглесио. И процессорные фермы до горизонта, подсказывает Толик.

Примерно так прошли первые пятнадцать часов. По дороге я переключал фермы с развлекалова лишь пару раз. Пуганул стаю бродячих собак, да провёл второй час связи с друзьями и центром. После заката сбавил скорость, периодически выбрасывая коптеры с ночным зрением. У новенького инфракрасная камера тоже была, но его я берёг — пусть попридержит зарядку до утра.

К утру приблизился на три километра к озерцу в центре обширного кратера. Включил режим разведки, отправил дрона постарше, проверенного. Новым не хотелось рисковать.

Всегда сканирую близлежащие озёра с расстояния. И дело не в задачах исследователя. Дозорной съёмки там не проводили уже несколько недель, и захотелось разведать, не прячутся ли там вирус-боты.

2

Считаю, самое чудовищное, что придумало человечество в отношении нашего собрата — это летающую мелочь, которая будет убивать роботов покрупнее, чтобы в конце концов не осталось никаких роботов вообще, а сплошные человеки.

Вирус-боты обычно заражали дронов и могли перекинуться на всё тело целиком. По правде сказать, вирусно-террористическая опасность миновала лет так пятнадцать назад. Все полевые фабрики Партии Зелёных Луддитов, клепавшие диверсионных тварей, выжгли ковровыми бомбардировками электронных бомб. Самих луддитов отправили в Северное полушарие, в Олимпию — не то в резервацию, но то в банановую республику. Говорят, голышом под пальмами там ходят, и никакой техники вокруг. Извращенцы. Но перед тем, как всё приграничье было зачищено, полегло несколько десятков моих товарищей.

А мы, по правде сказать, вполне себе дружили. Во время сеансов ширококаналки байки друг другу рассказывали, в игрушки играли, даже подарки им посылал — найду кристаллик поинтереснее и отправлю с инженерами. Помню, по молодости втрескался по уши в одну мелиораторшу — в ней три девицы сидело и один татарин.