Тем не менее, китайские Сяоми, наши Лин-индастрис, НАГ и ещё парочка крупных брендов уже выстроилась в очередь к молодому изобретателю-экстремалу за выкупом патента. В случае успешного испытания, конечно.

Ты не кричишь «рэди — гоу», просто плавно запускаешь двигатели и открываешься от площадки.

Ты летишь. Ты уже делал это много раз и в симуляторе реальности своего прототипа, и тестировал его на земле, летал три раза на чужом заводском прототипе. А до этого несколько раз летал на вингсьюте, лёгком управляемом коптере, десяток раз прыгал с восьми тысяч. Толпа позади ликует, несколько коптеров пытаются следовать за тобой, но быстро устают — по скорости они не могут тягаться с тобой. Лишь один коптер, реактивный, встречает тебя на высоте семьсот и медленно летит рядом, подключившись к твоему интерфейсу пассиво. Ты взмываешь свечкой вверх, потом вниз и берёшь курс на старинную форелевую ферму, чудом пережившую испытания временем и законодательством.

Чешется ухо. Предательски чешется ухо. Всегда что-нибудь начинает чесаться, когда нельзя шевелить руками. Но сейчас-то руки свободны, ведь так? Нет, всё равно не стоит.

Скорость триста. Почему ранец поворачивает… Почему…

Скала. Привет.

[root@RENAT]# cat /var/log/very_old/111/very_old_backup/NEVER_DELETE.txt2

Чтобы по-настоящему радоваться жизни, иногда полезно вспоминать, как ты умер.

Но сейчас тебе не до того. Ты весишь тридцать тонн, фермы с твоими ионными двигателями раскинуты исполинским крестом, а до твоей родины шестьсот миллионов километров.

На твоём боку надпись холодостойкой краской: «Исследовательский комплекс „Ренат Бикташев“», и ты, поглядывая на неё одной из двух десятков своих камер, не можешь понять — зачем было заключать имя и фамилию в кавычки?

Ведь ты и есть Ренат Бикташев, 2006 года рождения, окончивший свой земной путь двадцать лет назад, в 2030 году. Твой мозг спасли, разложили на нейроны благодаря технологии «Транснейрос», изобретённой параллельно и у нас, и на западе. Всё, что составляет ядро твоей личности — несколько сотен самых ярких воспоминаний, выдернутых из памяти, десятки терабайт информации с твоих прижизненных носителей и соцсетей — облекли в оболочку осязаемых образов и поместили на дисковый массив. Массив сдублирован в нескольких местах — на Земле хранится твоя холодная копия на момент второго рождения, как говорят, «инициализации». В твоей головной части лежит кластер «А» — это самый производительный из серверов, он управляет полётом, связью с землёй, он создаёт виртуальное окружение для твоей личности. В нём, помимо тебя, обитает ещё Вотчдог — твой верный пёс, спутник и виртуальный помощник, являющийся компиляцией библиотек нейросетей. Также твоя копия лежит в спускаемом модуле — кластер «Б» — и в бронированном «чёрном ящике», куда переключится управление, если основной кластер будет повреждён.

Ты спишь всего пару минут в сутки, пока проверяются, обновляются и логируются виртуальные сервера твоего кластера. Остальное время ты бодрствуешь. Не сказать, что тебе скучно — ты слушаешь музыку, большую коллекцию которой ты сохранил при жизни, смотришь один за другим сериалы, иногда болтаешь с Вотчдогом. И пишешь послания на землю — сотрудникам миссии и той, которая наверняка тебя ждёт, хоть и никогда не отвечает.

— Как настроение, кэп? — просыпается Вотчдог.

— Отличное!

У тебя почти всегда отличное настроение.