|
— Который раз удивляет неуёмный индивидуализм прямоходящих. Сумасшествие… Этот индивид так просто ослушался указаний своего отца, словно его не могут подвергнуть за это наказанию. Попробуй кто из моих прародителей совершить такое… Нет, уму не постижимо. Который раз уже мои нервные узлы приходят в возбуждение, когда я наблюдаю за подобным. Возможно, это характерно для скелетообразных — сохранение особью индивидуализма даже после развития нервной системы, но всё равно, это слишком жуткое качество, чтобы быть понятым нами. Возможно, всё вызвано сексуальной мотивацией индивида — в условиях моногамии он ищет себе партнёра, что заставляет его мыслить странно».
Моллюск перевернулся на другую сторону, поменяв цвет с красного на жёлтый, и неожиданно подумал:
«С другой стороны, всё это может быть полезным. Если этому индивиду удаться перебраться на тот берег, то это может повлиять на принятие решения о переправке… А, нет, — младший координатор стал синим. — Не может, ибо мой отец повелел держать два вида по разные стороны пролива. Жаль, а то было бы интересно».
* * *
— Рваное Ухо, Рваное Ухо! — Золотой Волос прибежал на стоянку поздно вечером, запыхавшись и вытирая слёзы с лица. — Твёрдый Камень в беде!
Вождь племени, прикорнувший под навесом, вскочил, протёр глаза и посмотрел на внука.
— Ты где был? Я хотел послать Чёрного Краба искать тебя.
— Я ходил с Твёрдым Камнем на север! Там, за поворотом, за морем — холмы!
Испуганные женщины бросили свои дела и прислушались к разговору.
— Их нет! — нахмурился Рваное Ухо. — Что случилось с Твёрдым Камнем? Зачем ты пошёл за ним!
— Там есть земля, я видел! — воскликнул мальчишка.
Вождь дал ему подзатыльник.
— Ты врёшь! — сказал вождь. — Мои предки жили здесь, я живу здесь, твои и мои потомки будут жить здесь. В этом мире нет ничего, кроме леса, берега и моря. Есть люди, много людей. Есть звери, птицы и рыбы, много птиц, зверей, рыб. Но есть только одно небо. Одно солнце и одна луна. Одно море. И есть только один берег.
— Они есть… — сказал ребёнок, всхлипнув. — Я сам видел. И Твёрдый Камень видел!
— Что с ним? — вспомнил вождь.
— Он пошёл навстречу горам в море, вброд по морскому дну. Но вдруг что-то случилось, и стал тонуть. Я побоялся идти за ним, и не смог его спасти.
— Твёрдый Камень утонул⁈ — воскликнул вождь, а женщины племени зарыдали.
— Его тело вынесло на отмель… — ответил Золотой волос.
Вождь сел под навес. Им овладевали противоречивые чувства. С одной стороны, глупец сам ослушался отца, направившись к берегу, которого нет. Рваное Ухо не любил Твёрдого Камня — из трёх сыновей он был самым упрямым и непокорным. С другой стороны, он потерял младшего сына, мужчину, члена своего рода.
— Ты врёшь! — повторил он, и намеривался было снова ударить внука, но старика остановила мать мальчика, Желтый Цветок.
— Ребёнку незачем врать. Надо пойти за телом, на север.
Рваное Ухо нахмурился, затем, после некоторого раздумья, ответил:
— Да, мы пойдём на север. Мы пойдём за телом Твёрдого Камня и увидим, что другого берега нет.
* * *
— С возвращением из темноты тебя, отец. Как ощущения? Как твои органы чувств?
Старший моллюск перевернулся на спину и попытался вытянутыми щупальцами достать до противоположной стенки наблюдательного пузыря. Не смог. Стареет.
— Несомненно, я бодр и рад возвращению к дежурству, мой сын. Что нового произошло за эти годы на нашей земле?
— Ничего особенно, отец. Произошло два сильных извержения вулкана, практически полностью уничтожившие популяцию слаборазвитых прямоходящих вон на тех экваториальных островах. |