Место, куда требовалось воткнуть лопату, определилось сразу — площадка была утоптана, а сбоку виднелась дырка для черенка. К ближайшей сосне была прибита деревянная кормушка — старик, видать, пернатых подкармливает. «Интересно, а имеет значение, как ориентировать лопаточный совок? — задумался Ваня, а потом решил: — Вроде бы Филиппыч ничего не говорил, значит, без разницы».

Штыковая лопата осталась торчать на пригорке. Путь ко второму «углу», как назвал эти места Филиппыч, занял у Вани пять минут. «Куда же ведёт эта тропинка? — внезапно задал себе вопрос Быков, глядя на путь, по которому пришёл позавчера. — Если не к части, то как же я тут оказался? Перенесли на другую планету, как в фильмах? А может быть, — тут по его спине пробежал холодок, — это параллельный мир, либо того хуже… ад? И, раз это не Земля, то как… как я вернусь домой?»

Иван взглянул с пригорка на горизонт. Луна, поднимавшаяся на потемневшем востоке, казалось непривычно маленькой и окрашенной в тёмно-синие тона.

Земная луна точно не могла быть такой.

Быков неожиданно почувствовал, что ему снова страшно. Это был не тот страх, который он испытывал, когда шёл от части по лесу, полному волков, — другой страх, скорее похожий на боязнь закрытых пространств. Он оказался в ловушке.

«Врёт старик! — понял Иван и направился по тропинке, не выпуская из рук лопаты. — Сейчас я пойду через лес и вернусь обратно, в часть. Пусть меня ловят, сажают, хоть расстреливают — я вернусь домой, к людям, к цивилизации!»

— Э, куда! — послышался крик деда. — Куда, дурачина, попёрся⁈

Быков попытался перейти на бег, но бегать всё ещё было больно.

— Я стреляю! — предупредил дед, и тут же раздался выстрел из ружья.

Филиппыч, разумеется, стрелял в воздух, но этого хватило, чтобы Ваня остановился, воткнул лопату в положенное место и направился обратно, к избе. На глазах наворачивались слёзы. Зачем он побежал из части? Нет, теперь ему не выбраться отсюда.

Иван Филиппыч стоял у избы и ехидно улыбался, приглаживая бороду.

— Так и думал, что ты, дуралей, убежать захочешь. Для того и отправил лопаты втыкать, чтобы проверить, насколько у тебя силы воли хватит.

— Зря я, дядя Ваня, из части сбежал, — проговорил Иван-младший, а у самого словно ком в горле.

— Всё не случайно, — похлопал ученика по плечу Савельев. — Пройдёт. Привыкнешь. Пошли лучше третью лопату воткнём.

Дед сходил за третьей, деревянной лопатой и пошёл вперед, по узкой тропинке вдоль ручья. Быков шёл сзади и слышал, как дед что-то тихо напевает — слова какой-то старой советской песни про комсомол. «Ритуал? — усмехнулся про себя Иван. — Может, своего рода заклинание. Он вообще временами на колдуна похож».

Тропинка закончилась на небольшом возвышении, где была утоптанная в сугробах площадка. Ваня поглядел назад, на избушку и холмы, и понял, что лопаты образовали правильный треугольник со стороной в пятьсот-семьсот метров. Солнце садилось за лес, оставив полоску света на юго-западе.

— Гляди! — сказал Филиппыч и с размаху воткнул лопату в сугроб.

С лопаты вверх заструились потоки серебристо-синего сияния.