– Мама, – произнесла Вилли нежно. Обняв ее, Вилли заметила, как похудела ее мать, какой она стала хрупкой и маленькой.

– Дай мне наглядеться на тебя, дорогая, – сказала Джинни, отстраняясь. – Господи! Если б тебе не пришло в голову стать адвокатом, то, видит Бог, ты с легкостью могла бы стать моделью или кинозвездой.

Сидящий рядом мужчина при этом восклицании Джинни с интересом оглянулся. Он поставил стакан, приподняв очки, посмотрел на Вилли и сказал:

– Действительно, вы правы.

Вилли смутилась, усадила свою мать на стул и уселась сама спиной к выпившему господину. Заказали напитки.

– Как поживаешь, дорогая? Ты счастлива, все ли у тебя в порядке? Я так много думаю о тебе.

В словах Джинни было столько неподдельной обеспокоенности и искренности, что Вилли почувствовала угрызения совести.

– Со мной все нормально. А как дела у тебя? Как самочувствие? Как поживает Нил? Я очень беспокоюсь за тебя, мама...

Джинни взяла Вилли за руку.

– Давай об этом после. Расскажи мне лучше, что ты делала все это время и чем собираешься заняться. Как учится твоя подружка? Она симпатичная?

– Сюзанна замечательная. Она тебе понравится. Завтра мы можем пообедать у нас дома.

– Это было бы чудесно, – сказала Джинни, широко улыбаясь.

Но через мгновение она импульсивно произнесла: – Я не хочу, Вилли, чтобы что-то между нами осталось невыясненным. Ты вполне взрослый и самостоятельный человек, и твои взгляды уже сформировались. Но для меня ты всегда останешься ребенком.

Любовь в голосе Джинни тронула Вилли до глубины души. Но она вспомнила, что между ними стоял Нил. Она думала, почему с появлением мужчины все в их жизни повернулось вверх дном.

– Я тоже очень скучала по тебе, мама, – сказала Вилли. – Но я все еще не могу понять... как ты можешь... так жить.

Она испытующе посмотрела на мать. Она понимала, что Джинни не хочет обсуждать дела, которые так жестоко их разъединили. Но, в отличие от матери, Вилли не чувствовала необходимости в мужчине.

Джинни ответила осторожно.

– Все теперь обстоит по-другому, дорогая. Нил сейчас не такой... ты знаешь... этого больше нет.

Вилли скептически посмотрела на мать. Чем больше старела Джинни, тем сложнее становилось принимать ее взгляды.

– Но ты же его не любишь, мама. Разве это не так? Тогда почему же ты не уходишь от него. Это все из-за денег?..

– О, дорогая, почему же ты всегда задаешь так много трудных вопросов? Я не знаю... Нил и я, мы поженились. Женщинам, как я, необходимо быть замужем.

Она засмеялась нервным, каким-то извиняющимся смехом.

– Между прочим, это совсем не плохо – иметь деньги. Разве не так? Разве это не то, что дает возможность тебе и мне делать все, что мы хотим?

Вилли вскочила.

– Я могу найти на лето работу, настоящую, за которую прилично платят. Я могу взять студенческий заем. У тебя есть свой магазин. Как только ты покинешь Нила, ты сможешь жить на прибыль от магазина.

Джинни покачала головой.

– Я не знаю... Пожалуйста, дорогая. Мы не можем расстаться сейчас. Давай только... спокойно поужинаем. Я тебе расскажу о Нью-Йорке...

Вилли сдалась. Она никогда не поймет, почему мама говорит, что ей необходимо остаться с Нилом. Но у нее есть выбор – постараться изменить свою мать и сохранить ее или строить свою собственную жизнь отдельно. И чем меньше Джинни стремилась к спасению, тем очевиднее становилось решение Вилли.

Обед в маленькой комнате на Хенкок-стрит удался.