– Ты тоже, – автоматически ответила она.

На нем была белая рубашка и его лучший синий костюм. Чистые вьющиеся волосы блестели, мужественный подбородок был гладко выбрит. Он выглядел очень солидно.

– Перри, – осторожно начала Джинни. – Ты не думал о том, что я тебе прошлой ночью сказала? О нашем переезде в город и об остальном тоже?

– Я считаю, что об этом даже не стоит говорить. Здесь наш дом, и мы отсюда никуда не уедем. По-моему, тебе не стоит и помышлять о работе... Может быть, пришло время подумать о втором ребенке...

Топазовые глаза Джинни широко раскрылись.

– Нет, я не смогу заново пройти через это. – Она очень любила Вилли, и меньше всего на свете ей хотелось рожать еще одного ребенка. Она чуть не задохнулась от слов Перри и от мысли, что она еще больше будет связана монотонной жизнью в хижине. Она достала платок из своего кошелька и вытерла им лицо.

– Хочешь еще немного пунша? – спросил муж. – Тебе вроде бы жарко?

– Нет, – ответила она, – мне уже хватит пить. Может, тебе тоже достаточно? Вести машину будет очень трудно, на улице гололед и снег. Если бы мы жили в городе, нам бы не пришлось так далеко ехать.

На подбородке Перри вздулся желвак.

– В тот день, когда я не смогу поднять стакан с виски, я погибну, – сказал он и пошел к стойке бара.

Минут двадцать она ждала, пока он вернется, но он усердно пил и травил анекдоты с шерифом Джеком Барнеем и еще двумя мужчинами. И когда к ней подошел Элмер Хоукинс и пригласил ее на танец, она ответила:

– Конечно, почему бы и нет.

Пройдя в танце мимо бара, она отметила, что Перри смотрел на нее и хмурился. Она сказала Элмеру, что следующий танец пропустит, что хочет посидеть и отдохнуть.

Когда Перри наконец сказал, что готов покинуть бар, она не протестовала. Он очень много выпил, и, кроме того, пора было отпустить Полли Хендерсон, которая сидела с Вилли.

В машине они говорили немного, и Джинни вспомнила, как много лет назад, возвращаясь домой со школьных танцев, они не могли наговориться. Им так хорошо было вместе, и казалось, что так будет всегда.

Огни их хижины осветили последний сложный поворот дороги. Перри припарковал машину. Джинни открыла дверцу и, дрожа от холода в своем легком платье и тонких чулках, побежала в дом.

Она рассчиталась с няней и пошла в спальню Вилли. Осторожно приоткрыла дверь и прислушалась к ровному и спокойному дыханию девочки. Затем сняла туфли на высоких каблуках и начала расстегивать пуговицы на платье.

– Дорогая, – сказал Перри, и его голос был хриплым от спиртного и желания. – Давай сделаем это... не будем спешить... мы можем завтра спать допоздна.

– Только не сегодня, – ответила Джинни утомленно, – у меня сейчас не тот период, и я очень устала.

– О, Боже мой, ты всегда уставшая!

– Не кричи так... ты разбудишь Вилли.

– Нет, я буду кричать! И я больше не хочу терпеть этого! – орал он, срывая с нее платье. – Ты не сможешь сегодня прогнать меня!

Он ладонью ударил ее по лицу, отбросил на кровать и навалился сверху...

ГЛАВА 2

Джинни была просто в отчаянии, когда муж два дня не появлялся дома. Перри надругался над ней, но она не мыслила своей жизни без него. Может быть, он где-нибудь на далекой горной дороге разбил машину и лежит в канаве, и замерзает, а может, случилось что-то и того хуже. Не зная, что делать, она позвонила своей свекрови.

– Перри здесь, – сказала та, – но он не хочет с тобой говорить.

Пока Джинни соображала, что ответить, свекровь положила трубку. Теперь тревога уступила место чувству горечи.