– Если он такой хороший отец, он не посмел бы третировать мать своих собственных детей.

– Я не хочу вас ничему учить, адвокат, но, может быть, вы еще раз побеседуете с вашим клиентом?

– Мне известно все, что необходимо, – отрезала Вилли. – Мужчина не выполняет своих обязанностей, и его необходимо поставить на место.

Однако после того, как Кюсак ушел, она все же решила позвонить Каролине. Ответил мужской голос и позвал к телефону Каролину.

– Скажите, попросила Вилли, – не могли бы вы назвать имя человека, которого нанял ваш бывший муж, чтобы следить за вами?

– О, Боже! Мисс Делайе, я так рассеяна, – вздохнула Каролина. – Оно просто вылетело у меня из головы. Что-то вроде Боба...

Вилли почувствовала глубокое разочарование.

– Позвольте мне задать вам еще один вопрос. Как долго ваш муж не платит алименты?

– Ну... Он каждый раз звонит и говорит, что испытывает недостаток в деньгах. Его чеки всякий раз запаздывают...

– А был ли случай, чтобы он не уплатил?

– Нет... Господи! Вы меня пугаете. Почему вы задаете мне эти вопросы? – захныкала Каролина. – Вы обещали мне, что я не потеряю эти алименты, мисс Делайе, вы обещали...

– Я знаю, – сказала Вилли упавшим голосом. – Я всегда держу свои обещания.

Как только лимузин Вилли свернул на Сорок вторую улицу, она увидела толпу репортеров. Замечательно, что конференция привлекла к себе такое внимание, подумала она. Какой хороший шанс сфокусировать национальное внимание на проблеме, которой она посвятила всю свою жизнь. Но когда она вышла из машины, ее тут же окружила толпа возмущенных женщин с плакатами в руках, на которых она с ужасом увидела свое имя: "Мы не хотим возвращения старых тяжелых времен, Делайе!", "Долой Делайе!"

– Садись обратно в свой лимузин и катись домой! – крикнула ей одна из женщин.

– Нам не нужен адвокат-миллионер! Что вы знаете о простых женщинах? – кричала другая.

Прежде, чем она успела что-то сказать, репортер поднес к ее лицу микрофон.

– Я слышал, что вы выступаете против реформ законов о разводе?

Вилли почувствовала себя, словно Алиса в стране чудес.

– О чем вы говорите? – воскликнула она. – Я всегда...

Но ее слова потонули в шуме толпы.

И тут она увидела Френсиса Алоисиса Гарригана. Он был среди толпы и управлял ею, как опытный дирижер. Вилли поняла, что все происходящее подстроено умышленно. Он оправдывал свою репутацию хитрой лисицы. Он стоял перед телевизионной камерой.

– Леди и джентльмены, – сказал он зычным баритоном. – Я надеюсь, большинству из вас известны принципы, за которые борется этот адвокат. Хочу признаться вам, что хотя у нас с мисс Делайе часто бывали разногласия, но в этом вопросе мы едины. Мы оба желаем счастья детям и женщинам Америки. Разве не так, адвокат? – Он повернулся к Вилли.

– Я обо всем скажу в своем выступлении, – сказала она. – И тот, кто действительно хочет знать, за что я борюсь, пусть войдет и послушает меня.

Открыл конференцию Гарриган.

– Как президенту Адвокатуры по вопросам брака и председателю этой конференции, позвольте мне сразу же заметить, что существующий закон является несовершенным. Профессия юриста возникла из нужд человеческого бытия, но она не всемогуща и, увы, несовершенна. Всем известно, какой тяжелый след оставляет развод, и какими неприятными последствиями он грозит всем, особенно женщинам и детям. И все-таки, я имею смелость утверждать, что решение проблемы заключается не в сохранении старых правил развода или, напротив, в изменении законодательства, а только лишь в повышении уровня образования.