Вилли принялась прибирать в комнате, когда зазвонил телефон. Это была Джинни. Вместо вчерашней радости в голосе ее была паника.

– О, дорогая, как хорошо, что ты дома. Я весь день звоню тебе. Это ужасно, Вилли, ужасно! – Сразу было ясно, как она волнуется.

– Что случилось? – спросила Вилли. Волнение Джинни передалось ей. Ее охватила тревога. – У тебя что-нибудь с Нилом?

– Сегодня утром я видела тебя по телевизору... и в газетах... Что ты натворила, дочка? Ты подумала о последствиях? Что будет, если твой отец увидит тебя?! Он отыщет тебя, а вместе с тобой и меня!

Вилли, наконец, поняла, о чем говорит ее мать. Первым ее чувством была злость. До каких пор они будут прятаться, словно беглецы от погони, и жить в вечном страхе, что их могут поймать!

– Мама, – сказала она, справляясь с раздражением. – Прошло столько лет. Наверное, отец и не помнит, как я выгляжу...

Джинни не слушала ее.

– Он отправит меня прямиком в ад. Как ты не понимаешь этого? А что будет с Нилом? Он ведь бросит меня. – Ее голос звенел от волнения. – Тогда тебе никогда не закончить свое образование. Господи! Мы ведь погибнем, погибнем! Пожалуйста, Вилли, обещай мне, что ты никогда больше не сделаешь ничего подобного. Обещай...

Вилли хотела возразить ей, попытаться убедить в том, что бояться нечего, но Джинни была слишком взволнованна, и Вилли испугалась, как бы ее паника не вызвала истерику. Ей хотелось сказать матери, что та просит слишком многого, однако, почувствовав, как неблагодарно это будет с ее стороны (ведь после всего того, что Джинни для нее сделала, она имела право на такую просьбу), Вилли покорно сказала:

– Хорошо, мама. Я обещаю. Я буду осторожной.

Трудно было дать обещание, но еще труднее было сдержать его. Ведь это означало, что она должна отказаться от своих обязательств, делать все возможное, чтобы не привлекать к себе внимание, выйти из студенческого актива, ссылаясь на занятость и семейные обстоятельства. Она понимала, как неубедительно все это выглядело. Но она сделала это.

Как горько было ей видеть, что те, кто еще вчера поддерживал ее и шел за ней, теперь отвернулись от нее. Они считали, что она предала и их, и все движение. Она струсила. От ее былого лидерства не осталось и следа.

Никогда Вилли не чувствовала себя более одинокой.

ГЛАВА 2

Собрав чемодан и захватив заметки к статье о конституционном правительстве, Вилли села в машину и включила мотор. Ее путь лежал на Юг. Погода выдалась прохладная и пасмурная. Дорога петляла среди холмов, то поднимаясь вверх, то резко скатываясь вниз. Ей приходилось часто переключать скорость, и при каждом переключении коробки передач мощно отзывался мотор. Ведя машину, Вилли получала истинное наслаждение. Ей нравилась быстрая езда. Она любила ощущать на своем лице упругое сопротивление прохладного ветра, который трепал ее волосы, поднимая над головой золотые вихри.

Она ехала в Палм-Спрингс со смешанным чувством. Ей не очень хотелось домой. С тех пор, как они с мамой покинули свой коттедж, в котором прожили столько лет, ей было тяжело думать о другом месте как о своем доме.

Правда, Нил предоставил ей спальню и ванную в пустующем крыле дома, с телефоном, огромным телевизором и музыкальным центром последней модели, но, несмотря на его заботу и всю эту роскошь, она не могла отделаться от чувства, что живет здесь временно, словно ребенок в доме дяди.

Вилли казалось, что замужество ее матери отдалило их друг от друга, все больше и больше увеличивая эту дистанцию. Вилли добилась своего – она получала образование, достаточное для хорошей карьеры. Но существовало и другое, не менее дорогое, что уже невозможно было вернуть. Смерть Вебба... Они стали очень редко встречаться с Лаурой. А Шерил? Ее тоже она потеряла.