Они заметили его не сразу. В дальней части площади появился пожилой мужчина.

Седые волосы и мрачное, волевое лицо. Чёрный, идеально отглаженный чёрный мундир бывшего адмирала идеально подходили к настроению этого дня. Опираясь на трость в правой руке, он подошёл к самому краю толпы и единственной части площади, что не оказалась заполнена людьми.

Четыре сотни рейнских солдат в парадной форме и с винтовками в руках стояли, вытянувшись и образуя тем самым коридор шириной в десять метров, проходящий от самого края площади до входа в здание Рейнстага.

Тридцать два года назад этот мужчина уже проходил этот путь.

Все они проходили его. Каждый из гранд-адмиралов Рейнского флота делал это. Август, Вирена, Филипп. Фредерик. Точно так же, как до них это делали их предшественники. Старая традиция, появившаяся после гибели агонизирующий республики и рождения нового, куда более сильного государства. Государства, которое было достойно людей, которые в нём жили. Пусть не всех, но большинства.

И сегодня ему вновь предстояло пройти этот путь. Семьсот двадцать два метра от края площади до входа.

Вильгельм Поль сделал первый шаг по чёрным плитам в направлении своей цели. И стук его трости по камню оказался единственным звуком, сопровождающим его в первые секунды.

Но только лишь секунды.

Над площадью раздался тихий шелест. Движения десятков тысяч рук, что разворачивали заранее подготовленные и бережно завёрнутые в бумагу цветы.

Если кто-то в этот момент смотрел бы на площадь сверху, то он оказался бы поражён произошедшей переменой. Сначала это казалось похожим на крошечные красные капли. Одни пятнами возникали то тут, то там среди шевелящегося моря собравшихся на площади людей. Едва заметные на общем фоне. Но с каждым прошедшим мгновением их становилось всё больше и больше. Люди обнажали завёрнутые в защищавшую их бумагу цветы, подставляя алые, оттенка свежей крови розы тёмному небу Новой Саксонии.

Альвира Фольк стояла на самом краю образованного в собравшейся в толпе коридора.

Некогда красивая, изящная девушка. Совсем недавно ставшая матерью. Сейчас же, её было не узнать. Лицо осунулось и было бледным. Под глазами появились круги от постоянного недосыпания, а сами глаза покраснели от слёз, что появлялись стоило только ей вспомнить о муже. Дитмар погиб всего несколько месяцев назад, но боль по-прежнему была такой же острой, как и в тот самый момент, когда ей сообщили о его гибели в сражении у Бедергара. Она хорошо помнила тот момент. Как держала на руках их маленькую дочь. Крошечную Марину. Девочку, что по злой насмешке судьбы родилась всего за несколько дней до смерти своего любящего отца.

С шелестом бумаги Альвира бережно извлекла из неё завёрнутый цветок. Хрустальная роза до крови уколола пальцы острыми шипами, но державшая цветок девушка не обратила на это никакого внимания. Она не сводила глаз с идущего по площади мужчины. Почти старика. Опирающегося на трость при каждом шаге. И в тоже самое время от него веяло такой силой и уверенностью, что все внешние слабости блекли на фоне волевого лица и твёрдых, как алмазы глаз.

Сжав губы и стараясь не заплакать при виде его мундира, почти такого же, какой носил её любимый супруг. Альвира взмахнула рукой, бросая цветок и тот упал на площадь. Хрупкий стебель, затвердевший после того, как цветок был срезан с куста, треснул и раскололся от удара о твёрдый камень, словно был сделан из стекла искусным мастером, а не причудливым творением самой природы этого мира.