Его рука скользнула под трусики, и Джун чуть не задохнулась от неожиданного прикосновения его пальцев к ее нежной плоти. Все ее тело кричало и молило о том, чтобы он не останавливался и занялся с ней любовью. Но разум сопротивлялся, неустанно твердя, что лишь прошлой ночью он был с другой женщиной. Это напоминание привело ее в чувство.

— Пожалуйста, — вскрикнула она, — не надо!

Гордон удивленно посмотрел на нее.

— Не говори так, дорогая.

В его голосе была страсть, и ей захотелось сказать ему, что и ей нелегко далось решение оттолкнуть его.

Ее трясло как в лихорадке, и, если бы он стал настаивать, она не смогла бы оказать никакого сопротивления. Ей оставалось лишь уповать на его порядочность.

— Прости меня. Я знаю, как трудно мужчине остановиться…

Гордон молчал. Джун беспомощно смотрела на него. Отблески заката играли на его скулах, усиливая огонь, пылавший в его глазах. Но, возможно, в них просто отражалось заходящее солнце. Она нахмурилась, пытаясь разобраться в этом.

Джун видела, что в нем борются противоречивые чувства, из которых явным было лишь огорчение. Да и какой мужчина в такой ситуации не был бы расстроен! Но он молчал и ни о чем не просил ее.

Наконец она увидела на его губах грустную улыбку.

— Если вы хотите, чтобы я восхищался вашими принципами, мисс Мортон, дайте мне время.

Он отстранился и встал. Затем, подав ей руку, резким рывком поставил ее на ноги.

Пока она приходила в чувство, Гордон сложил полотенце.

— С тобой все в порядке? — спросил он.

Джун молча кивнула и пошла куда глаза глядят. Гордон догнал ее и, взяв за руку, повел в противоположную сторону.

— Куда собрались, мисс Колумб?

Не удержавшись, она взглянула ему в глаза. Он ответил отстраненно вежливой улыбкой. Но вместо того чтобы ощутить благодарность, Джун вдруг с возмущением подумала о том, как легко он смог забыть о происшедшем с ними несколько минут назад.

Почти враждебно она спросила:

— Почему ты так добр ко мне? Ты бы должен был сейчас злиться на меня.

Уже стемнело. Яркая луна появилась на небе. Но даже в ее свете Джун не смогла разглядеть выражения его глаз.

— Тебе не составит труда поймать много пчел на свой мед, дорогая. Но ты можешь и передумать насчет урока номер четыре. — Взглянув на часы, он заметил: — Я должен сейчас лететь в Лос-Анджелес. Ты знаешь, куда идти?

Неожиданно ее охватило бешенство. Как он может быть таким безразличным! Может быть, там, на пляже, был не он, а лишь его двойник?..

Джун старалась не думать о том, что произошло, но одно было несомненно: она уже никогда не будет такой, как раньше.

— Я отлично знаю, куда мне идти, мистер Ньюэлл! В противоположную от вас сторону!

Он удивленно поднял брови, и это расстроило ее еще больше. Неужели он не понимает, что причиняет ей боль?

— Послушайте… — начала она. — Больше никогда не подходите ко мне с этим… этим… — Она показала пальцем на его губы, не в силах при воспоминании о страстных поцелуях произнести ни слова. — То есть с этим… этим… — Джун указала на его плечи. Окончательно лишившись дара речи, она растерянно посмотрела ему в глаза. В них была нерешительность.

Джун повернулась и пошла прочь, чувствуя себя бесконечно униженной. Какая глупая затея — попытаться вступить в связь с Гордоном Ньюэллом! И хотя их отношения не зашли слишком далеко, она все равно была сейчас опустошена и измучена. Она понимала, что это был переломный момент в ее жизни, и упрекала себя за нерешительность.

Но как он мог так легко и небрежно относиться к тому, что произошло? Увы, ответ на этот вопрос был ей слишком хорошо известен! Очевидно, у Гордона Ньюэлла такое случается каждый день и все это не имеет для него большого значения.