Гордон же, напротив, держался очень непринужденно и естественно.

— Привет, Род, Джун.

Она поставила стакан на стол. Он впервые назвал ее по имени. И неизведанное чувство, вызванное тихим проникновенным голосом, произнесшим ее имя, захлестнуло ее жаркой волной.

— Отличная вечеринка, Гордон! — Роджер поднял стакан с виски, приветствуя босса. — Единственное, чего я не могу понять, — это как тебе всегда удается делать на своем острове отличную погоду.

Гордон усмехнулся.

— Связи.

Джун сделала вид, что любуется букетом цветов, стоящим на столе.

— А вам здесь нравится, Джун? — спросил он.

У нее снова перехватило дыхание при звуках своего имени. Отлично понимая, что не может притвориться, что его здесь нет, Джун сказала:

— Роджер такой интересный собеседник, что я не успеваю следить за происходящим вокруг.

Джун знала, что это обидит Гордона, но она мстила ему за боль, причиненную ей пять дней назад.

В его глазах что-то мелькнуло, но это был не гнев. Возможно, он просто улыбнулся Роджеру.

— Спешу вам сообщить, что шашлык будет через десять минут.

— Друг, я готов! — с воодушевлением воскликнул Ланс.

Джун смотрела на море, размышляя о том, на что будет готов Род, когда съест шашлык.

— Джун! — В голосе Гордона слышался легкий начальственный рокот. Когда их глаза встретились, он кивнул ей и отошел от их столика.

Она сдержанно кивнула в ответ, ненавидя себя за собственную слабость. Затем ослепительно улыбнулась Роду, и они продолжили обсуждение шашлыка, затем перешли на десерт, а когда и эта тема была исчерпана, Джун удалось разговорить своего собеседника, и он поведал о себе. Оказалось, что Род любит бейсбол и рыбную ловлю, читает романы Эрла Стенли Гарднера и планирует уйти со службы лет в сорок пять, чтобы посвятить оставшуюся жизнь игре в бридж где-нибудь на похожем острове посреди океана. На протяжении его рассказа Джун с трудом подавляла зевоту и боролась как могла с неотступно преследующей ее ногой Ланса.

Когда слуги убрали остатки десерта, Джун вдруг с ужасом поняла, что операция «Юриспруденция» приближается к завершающей фазе. Род, казалось, был очень увлечен ею. Он все время шутил и улыбался, чувствуя себя очень хорошо в ее компании, несмотря на то что за последний час она раскрыла рот только один раз, — для того чтобы положить туда кусок рыбы. Возможно, ее улыбки и кивки говорили ему больше, чем слова, но, скорее всего, он считал, что женщинам вовсе не обязательно высказывать свои мысли. Джун вполне устраивало то, что он не хотел знать о ней больше того, что мог увидеть собственными глазами. Она уже солгала ему о своей профессии, и ей бы ничего не оставалось, как продолжать лгать, а в этом не было ничего хорошего.

Прислуга убрала столы, освободив площадку для танцев прямо на берегу. Джун стояла рядом с Лансом, наблюдая за танцующими парами. Гордон пригласил очаровательную блондинку, которая вполне могла бы быть моделью. Вообще у Джун сложилось впечатление, что Ньюэлл брал к себе на работу только самых красивых юристок, каких только можно было купить за деньги. Она почувствовала жгучую зависть к женщине, склонившей голову на крепкое плечо Гордона и загадочно улыбавшейся ему.

— Вы не хотите прогуляться, Джун?

Она была поражена, услышав вопрос Ланса. Джун не ожидала, что он прозвучат так скоро. До заката оставался целый час, а она представляла себе, что все должно произойти в темноте. Чувствуя, что губы едва слушаются ее, она прошептала:

— Это было бы просто замечательно…

К счастью, ее невнятное бормотание прозвучало как вполне законченное предложение. Род плотоядно улыбнулся и потащил ее прочь от танцующих.