– И что же это за перспектива? – спросил Миляга.

– Я думаю, лучше обсудить это за закрытыми дверьми, – сказал Тик Ро и не произнес больше ни слова на эту тему до тех пор, пока они не оказались в безопасности внутри его хижины.

* * *

Хижина его была спартанской до крайности. Постеленные на доске одеяла служили кроватью, другая доска служила столом, несколько побитых молью подушек выполняли роль сидений.

– Вот до чего меня довели, – сказал Тик Ро Паю, словно мистиф понимал, а возможно, и разделял владевшее им чувство унижения. – Если бы я уехал отсюда, все могло бы быть иначе. Но, разумеется, я не мог этого сделать.

– Почему? – спросил Миляга.

Тик Ро недоуменно посмотрел на него, потом бросил взгляд на Пая и вновь вернулся к нему.

– Я думал, это не нуждается в пояснениях, – сказал он. – Сижу в засаде. И буду здесь до тех пор, пока не наступят лучшие дни.

– А когда они наступят? – осведомился Миляга.

– Когда рак на горе свистнет, – ответил Тик Ро, и в голосе его зазвучала определенная горечь. – Даже если это произойдет завтра, все равно это покажется для меня целой вечностью. Эта собачья жизнь – не для такого великого заклинателя, как я. Вы только оглянитесь вокруг! – Он обвел глазами комнату. – И позвольте мне вам заметить, что это еще верх роскоши, по сравнению с некоторыми лачугами, которые я мог бы вам показать. Люди живут в своем собственном дерьме и роются в нем, в поисках чего бы пожрать. И все это под боком у одного из богатейших городов Доминионов. Это просто гнусность. У меня-то по крайней мере хоть в животе ветер не гуляет. Да и уважают меня. Они знают, что я могу вызывать духов, и держатся от меня подальше. Даже Хаммеръок. Он ненавидит меня от всего сердца, но он никогда не осмелится натравить на меня Нуллианака, потому что, если ему не удастся меня убить, я сумею отомстить ему. И сделаю это с превеликой радостью. Жалкий надутый пидор.

– Тебе просто надо уйти отсюда, – сказал Миляга. – Уйти и поселиться в Паташоке.

– Прошу тебя, – сказал Тик Ро со смутной болью в голосе. – Неужели мы должны продолжать играть в эти игры? Разве я не доказал, что я свой? Я ведь спас вам жизнь.

– И мы благодарны тебе за это, – сказал Миляга.

– Не нужна мне ваша благодарность, – сказал Тик Ро.

– Что же тогда тебе нужно? Деньги?

В ответ на это Тик Ро встал с подушки. Лицо его покраснело, но не от смущения, а от ярости.

– Я этого не заслужил, – сказал он.

– Чего этого? – сказал Миляга.

– Я жил все это время в дерьме, – сказал Тик Ро, – но черт меня побери, если я стану его есть! Ну хорошо, я, конечно, не самый великий Маэстро. Хотелось бы мне им быть! Хотелось бы мне, чтобы Утер Маски до сих пор был бы жив и прождал бы все эти годы вместо меня. Но его уже нет на свете, а я – единственный, кто остался. Если я вам не нравлюсь, можете убираться.

Это словоизвержение совершенно обескуражило Милягу. Он бросил взгляд на Пая в ожидании какого-нибудь совета, но мистиф опустил голову.