– Входи! Входи! – закричал он. – Впрочем, ветер тебе не приносит особых хлопот, а?

Хотя это было правдой (ветер обдувал Милягу чрезвычайно странным образом, образуя маленький смерч у его пупка), он вошел к Скопику под укрытие одеял, и разговор начался. Как всегда, Скопику было что сказать, и он принялся изливать свои рассказы и наблюдения в одном безостановочном монологе. Он сказал, что готов представлять этот Доминион в священном пространстве Аны, хотя его и одолевают сомнения по поводу того, не нарушится ли равновесие магических процессов из-за отсутствия Оси. Он напомнил Миляге, что Ось была установлена в центре Пяти Доминионов, чтобы служить резервуаром, а возможно, и преобразователем энергий всей Имаджики. Теперь ее нет, и Третий Доминион, вне всяких сомнений, утратил часть своей силы.

– Смотри, – сказал он, подведя своего призрачного посетителя к краю Ямы. – Мне придется свершать ритуал рядом с дырой в земле!

– И ты думаешь, это может помешать Примирению?

– Кто знает? Все мы любители, притворяющиеся профессионалами. Все, что мне под силу, – это очистить место от следов пребывания его предыдущего обитателя и надеяться на лучшее.

Он привлек внимание Миляги к дымящемуся остову довольно большого здания, смутный силуэт которого иногда проглядывал сквозь пыль.

– Что это было? – спросил Миляга.

– Дворец ублюдка.

– И кто его уничтожил?

– Я, конечно же, – сказал Скопик. – Я не позволю, чтобы его берлога отбрасывала тень на наш ритуал! Он и так обещает оказаться трудным, а тут еще это логово будет поганить его своим присутствием? Ну, нет! Это был просто вылитый бордель! – Он повернулся спиной к пепелищу. – Знаешь, нам, конечно, надо было готовиться месяцы, а не часы.

– Конечно, я понимаю...

– А потом еще эта проблема со Вторым! Ты же знаешь, что Пай поручил мне подыскать замену? Конечно, мне хотелось обсудить все это с тобой, но когда мы встречались, ты был по-прежнему не в себе, и Пай запретил мне говорить тебе, кто ты такой, хотя – могу я быть откровенным?

– Как я могу тебе помешать?

– Так вот, меня одолевало болезненное искушение надавать тебе оплеух и выбить из тебя эту дурь. – Скопик посмотрел на Милягу с такой яростью, словно непременно привел бы свое намерение в исполнение, не будь Миляга столь бесплотным. – Ты причинил мистифу столько горя, – сказал он. – А тот, как дурак, все равно любил тебя.

– Оставим эту тему, – мягко попросил Миляга. – Так ты говорил о замене...

– Ах да, Афанасий!

– Афанасий?

– Он будет нашим человеком в Изорддеррексе и выступит от имени Второго Доминиона. Не смотри на меня такими страшными глазами. Он знает ритуал и выполнит все в точности.

– Так он же чокнутый, как старая крыса, Скопик! Он думал, что я – шпион Хапексамендиоса.

– Ну, конечно, это чепуха...

– Он пытался убить меня своими Мадоннами. У него мозги набекрень!

– У всех свои слабости, Сартори.

– Не называй меня так.

– Афанасий – один из самых святых людей, которых я когда-либо встречал.

– Как он может верить в Мадонну в один момент, а в следующий – провозглашать себя Иисусом Христом?

– Ну, а почему бы ему не верить в свою собственную маму?

– Ты что, серьезно утверждаешь...

– Что Афанасий – воскресший Христос? Нет. Если уж выбирать мессию среди нас, то я отдам свой голос тебе.