– Это невозможно. Даже если они все еще и существуют – а папа говорил, что их давно уже нет, – то с какой стати им сюда приходить?

Юдит зачерпнула воду ладонью и поднесла ее ко рту. Вкус оказался сладким.

– Возможно, кто-то позвал их.

Она подняла глаза на Хои-Поллои, с лица которой еще не сошло выражение крайнего отвращения перед тем, что сделала Юдит.

– Кто-то там наверху? – спросила девушка.

– Знаешь, это очень трудно – взбираться на гору. В особенности, для воды. Не думаю, что она течет туда, чтобы полюбоваться видом. Ее что-то влечет, и если мы пойдем вслед за ней, то рано или поздно...

– Не думаю, что это благоразумно, – сказала Хои-Поллои.

– Но ведь зовут не только воду, – сказала Юдит. – Зовут и нас. Разве ты не чувствуешь?

– Нет, – откровенно ответила девушка. – Я, пожалуй, поверну назад и пойду домой.

– Ты уверена, что ты этого хочешь?

Хои-Поллои посмотрела на поток, протекавший в ярде от ее ног. Надо же было так случиться, что вода в этот момент несла мимо них не самый приятный груз – флотилию отрубленных куриных голов и частично обуглившийся труп маленькой собачонки.

– Ты пила это, – сказала Хои-Поллои.

– Вкус был очень приятный, – сказала Юдит, тем не менее отвернувшись, когда собака проплывала мимо.

Зрелище укрепило Хои-Поллои в ее намерении.

– Наверное, я действительно пойду домой, – сказала она. – Я не готова к встрече с Богинями, даже если они ждут нас наверху. Я слишком грешна.

– Глупости, – сказала Юдит. – Это не имеет никакого отношения к греху и искуплению. Вся эта чепуха – для мужчин. А это... – Она запнулась, подыскивая нужное слово, – ...это – гораздо мудрее.

– Откуда ты знаешь? – сказала Хои-Поллои. – Никто по-настоящему не понимает таких вещей. Даже папа. Он говорил мне, что знает, как была создана Комета, но это все вранье. То же самое с тобой и с этими Богинями.

– Почему ты такая трусиха?

– Если б я не была трусихой, меня бы уже давно не было в живых. И не надо быть такой высокомерной. Я знаю, что ты считаешь меня нелепой, но если б ты была хоть чуточку повежливее, ты бы попыталась это скрыть.

– Я не считаю тебя нелепой.

– Нет, считаешь.

– Нет. Просто мне кажется, что ты любила своего папочку немного чересчур. В этом нет никакого преступления. Поверь мне, я сама тысячу раз совершала ту же самую ошибку. Сначала доверишься мужчине, а потом... – Она вздохнула и покачала головой. – Ну да ладно. Может быть, ты права, и тебе действительно лучше пойти домой. Кто знает, может, папа тебя уже ждет.

Не произнеся больше ни слова, они развернулись и пошли в разные стороны. Юдит продолжила подъем, жалея, что не подыскала более мягких слов для изложения своей точки зрения. Одолев еще ярдов пятьдесят, она услышала у себя за спиной тихую поступь Хои-Поллои, а потом и ее голос, начисто лишенный прежних обвинительных ноток:

– Папа ведь уже не вернется домой, верно?

Юдит обернулась и постаралась встретиться с косоглазым взглядом Хои-Поллои, что было не так-то легко.

– Да, – сказала она. – Скорее всего.

Хои-Поллои посмотрела на потрескавшийся асфальт у нее под ногами.

– Думаю, я поняла это с самого начала, – сказала она, – но просто не могла с этим примириться. – Потом она снова подняла взгляд, который, вопреки ожиданиям Юдит, не был затуманен слезами.