– Куда она, черт возьми, подевалась?

– Мне он не говорит. Она просила его передать тебе какое-то послание, и он сказал, что оно предназначается для тебя одного. Позвать его? Он внизу, завтракает.

– Хорошо, пришли его ко мне, пожалуйста. Да, и если можешь, притащи мне чего-нибудь поесть. Только, Бога ради, не сосиски.

Клем отправился вниз, а Миляга подошел к окну и распахнул его настежь. Последнее утро, которое Пятый Доминион встречал непримиренным, было в самом разгаре. Листья на ближайшем дереве уже успели поникнуть от жары. Услышав, как Понедельник шумно ринулся вверх по лестнице, Миляга обернулся, чтобы встретить вестника. Вестник появился с недоеденным гамбургером в одной руке и недокуренной сигаретой – в другой.

– Ты что-то хочешь сообщить мне?

– Да, Босс. От Юдит.

– Куда она подевалась?

– В Изорддеррекс. Это часть того, что я должен вам передать.

– Ты видел, как она отправилась?

– Нет. Она велела мне выйти и подождать снаружи, ну я и послушался.

– А другая часть?

– Она сказала мне... – Он скорчил мину, выражавшую всю степень его сосредоточенности. – ...чтобы я сказал тебе, куда она отправилась, и это я уже сделал, а потом она сказала мне, чтобы я сказал тебе, что в Примирении таится опасность, и ты не должен ничего делать, пока она не свяжется с тобой снова.

– Таится опасность? Она так сказала?

– В точности ее слова. Без обмана.

– А у тебя есть какие-нибудь представления о том, что она имела в виду?

– Нет, Босс. Хоть обыщи меня. – Он вгляделся в самый темный угол комнаты. – Я не знал, что у тебя есть обезьяна, – сказал он. – Ты привез ее из путешествия?

Миляга посмотрел в угол. Отдохни Немного, судя по всему, прокравшийся в комнату ночью, тревожно смотрел на Маэстро.

– Она ест гамбургеры? – спросил Понедельник, опускаясь на корточки.

– Можешь попробовать, – ответил Миляга рассеянно. – Понедельник, это все, что сказала Юдит: таится опасность?..

– Все, Босс. Клянусь.

– Вы вошли в Убежище, и она сразу же сказала тебе, что не хочет возвращаться?

– Не-е-ет, она там долго валандалась, – сказал Понедельник, строя рожи мнимой обезьяне, которая покинула свой угол и двинулась к протянутому гамбургеру.

Он хотел было подняться, но обезьяна оскалила зубы с такой яростью, что он передумал и просто протянул руку как можно дальше, чтобы не подпускать тварь к своему лицу. Приблизившись, она блаженно втянула в себя запах гамбургера и, подняв крошечные лапки, с неподражаемым изяществом взяла кушанье.

– Ну, так рассказывай, – сказал Миляга.

– Ах да! Так вот, когда мы туда завалились, там был один придурочный, ну, она и стала с ним трепаться.

– Она знала этого человека?

– Да, точно.

– И кто это был?

– Забыл имя, – сказал Понедельник. Увидев, как Миляга нахмурил брови, он начал протестующе оправдываться. – Это не входило в послание, Босс. А иначе я бы обязательно запомнил.

– Все равно вспоминай, – сказал Миляга. – Кто это был?

Понедельник выпрямился и нервно затянулся.

– Никак не могу вспомнить. Там, знаешь, все эти птицы, пчелы, ну и всякое такое. Я толком ничего и не слышал. Имя какое-то короткое, типа Дрын или Даун или...

– Дауд.

– Точно! Оно самое! Это был Дауд. И на нем живого места не было.

– Но он был жив.

– Да, недолго. Ну, как я сказал, они там трепались.