Миляга покачал головой.

– Я говорю не о круге... – с трудом выговорил он, – ...я никогда не знал, что Имаджика – это круг...

– Эта тайна была известна только Богиням, – ответила Юдит.

Теперь заговорила Целестина, и голос ее был таким же мягким, как и те отблески, что освещали ее губы.

– А Хапексамендиос знает? – спросила она.

Юдит покачала головой.

– Значит, какой бы огонь Он ни послал... – прошептала Целестина, – он опишет круг и вернется к Нему.

Юдит посмотрела на нее, смутно ощутив в этих словах какую-то надежду на спасение, но не в состоянии понять, в чем же она заключается. Целестина опустила взор на лицо Миляги.

– Дитя мое, – сказала она.

– Да, мама.

– Иди к Нему, – сказала она. – Пусть твой дух отправится в Первый Доминион и найдет своего Отца.

Юдит показалось, что Миляге не под силу даже дышать, не говоря уже о более трудных задачах, но, возможно, дух его проявит себя более могущественным, чем тело? Он потянулся рукой к лицу матери, и она крепко сжала его пальцы.

– Что ты задумала? – спросил Миляга.

– Вызвать Его огонь, – ответила Целестина.

Юдит оглянулась на Клема, чтобы проверить, сумел ли Клем лучше нее проникнуть в смысл этого диалога, но на лице его застыло выражение полного недоумения. Какой смысл призывать смерть, если она и так придет куда быстрее, чем хотелось бы?

– Постарайся задержать Его, – говорила Целестина Миляге. – Предстань перед Ним любящим сыном и отвлекай Его внимание так долго, как только сможешь. Подольстись к Нему. Скажи, что ты мечтаешь увидеть Его лицо. Способен ли ты сделать это ради меня?

– Конечно, мама.

– Хорошо.

Убедившись, что сын понял ее просьбу, Целестина положила руку Миляги ему на грудь и, высвободив колени, осторожно опустила его голову на пол. У нее оставалось еще последнее напутствие.

– Когда ты двинешься в путь, обязательно отправляйся через Доминионы. Он не должен догадаться, что существует другой путь, ты понимаешь?

– Да, мама.

– А когда ты окажешься там, дитя мое, постарайся услышать голос. Он доносится из земли. Ты обязательно услышишь его, только надо быть очень внимательным. Он говорит...

– Низи Нирвана.

– Верно.

– Я помню, – сказал Миляга. – Низи Нирвана.

И словно это имя было благословением, которое убережет его от всех опасностей, Миляга закрыл глаза и отправился в путь. Не тратя время на сентиментальные оплакивания, Целестина решительно поднялась и двинулась к лестнице.

– А теперь я должна поговорить с Сартори.

– Это не так-то просто, – сказала Юдит. – Дверь заперта – и под охраной.

– Он – мой сын, – ответила Целестина, бросив взгляд в направлении Комнаты Медитации. – Он мне откроет.

С этими словами она начала подниматься вверх.

Глава 60

1

Дух Миляги покинул дом, занятый мыслями не об Отце, который ожидал его в Первом Доминионе, а о матери, которую он оставил на Гамут-стрит. Слишком мало времени провели они вместе в те часы, что прошли после возвращения из башни Tabula Rasa. Он склонялся у ее кровати, пока она рассказывала ему сказку о Низи Нирване. Он держал ее за руки под дождем Богини, стыдясь своего желания, но не в состоянии подавить его в себе. И наконец, еще несколько мгновений назад, он лежал у нее на коленях, истекая кровью.