Поневоле Ник задумался о том, что нужно что-то менять. Как-то встряхнуться, вырваться из каждодневного однообразного круга забот.

Может быть, перебраться в какое-нибудь новое место? Не единственная же на Селентине обитает община, найдутся и другие. Наверняка там встретятся и новые проснувшиеся, глядя на которых и Ник подтянется вверх. Он размылял об этом, валяясь на нижних ветвях супердеревьев и мечтательно созерцая небеса, глубокие, прозрачные и с некоторых пор переставшие быть недостижимыми.

"Надо поговорить о смене обстановки с наставником, когда он снова объявится, – думал Ник. – Смена обстановки всегда действует благотворно. Не станет же он меня удерживать?"

Впрочем, вполне вероятно, что станет. Пути наставников неисповедимы, а мысли – тем паче.

Еще Ник иногда вспоминал о Земле и землянах, но не о своем прошлом, а большею частью о контактерах, с которыми расстался не вполне по-дружески. Но тут уж сами виноваты. Точнее, виноват глава контактеров. Градиленко. Угораздило же его уродиться таким недалеким чинушей! А ведь земная миссия, вполне вероятно, скоро вернется на Селентину и понятно что в первую очередь контактеры примутся искать его, Ника. Возможно даже флот как-то отреагировал на его самовольную отставку. Не то, чтобы Ника это всерьез волновало, но узнать о каких-либо санкциях или взысканиях было бы неприятно.

Наставник долго не появлялся, поэтому Ник если не помогал Буге, то чаще всего валялся на ветке супердерева, одной и той же, смотрел в небо и думал. И, вероятно, зрел к тому, чтобы снова изменить свою жизнь.

Однако перемены настигли Ника раньше, чем он решился на какие-либо действия.

Ясным и теплым деньком он по обыкновению возлежал на морщинистой коре, грыз сорванную на взлете веточку, щурился на селентинское Солнце и прикидывал – куда в случае чего направиться? На запад? На восток? На юг? На север Ника не тянуло ни капельки. Что может быть интересного в приполярных областях во время криоэры? Снег? Лед? Нет уж, лучше туда, где сравнительно тепло. Холода Ник с некоторых пор не боялся. Боялся пустоты. Даже не так, боязнь – неподходящее слово для описания невысказанных мыслей и желаний Ника. Он не был уверен, что найдет в северных пустынях достаточно интеллектуальной пищи для своей пробудившейся натуры.

"Может, на южный континент махнуть? – думал Ник. – Наверняка там много нового и интересного. А наставник, без сомнений, отыщет меня и там, если захочет".

Ник начал прикидывать – как поделикатнее расспросить Бугу о способах преодоления океанов. Не лететь же несколько дней, а то и недель кряду! При всей уверенности в собственных силах Ник не считал себя настолько умелым летателем. Надо же когда-нибудь и спать. Сумеет ли он левитировать во сне? Пусть даже без поступательного движения, пусть просто застыв на месте. Надо будет попробовать!

Так он и размышлял, грызя веточку, пока откуда ни возьмись появился Рогалик. Взмыл откуда-то снизу в полусотне метров от Ника, повертелся, осматриваясь, и торопливо шмыгнул над ветвью в его сторону. Приблизился, завис, приветственно побулькал.

– Привет, привет, – поздоровался Ник и помахал шнырику рукой. – Что, заскучал?

Шнырики не обладали полноценной речью, но были способны каким-то образом доносить до селентинцев-несимбионтов несложные мысли и понятийные комбинации. До Ника тоже. Только Пифагор не пытался общаться – похоже, он вообще мыслил каким-то иными, отличными от человеческих категориями. Может быть, математическими образами и понятиями, хотя Ник слабо представлял как такое возможно. Буга, Криста, ее подруги – все они мыслили примерно как люди, при всех неизбежных отличиях.