Или шилом.

Артем снова добыл нож, удерживая факел под мышкой (в лицо снова дохнуло жаром) откинул металлический стерженек и нагнулся к драйву.

Сработало – едва он нашарил нужное отверстие и ткнул туда кончиком шила, створки драйва со щелчком разошлись.

"Открываются совсем как внешние шлюзы корабельных ангаров", – подумал Артем мимолетно.

Он нагнулся еще сильнее.

Кристалла в драйве не было.

Потом он обшарил бардачок (ничего интересного, только ворох какой-то истлевшей хрени, возможно – бумаги или ткани, безнадежно потерявшей первоначальную форму и консистенцию), ящики с ЗиПом и инструментами (вмонтированные в обшивку пусты, даже пыли почти нет, а съемные вообще отсутствуют), шкафчик матобеспечения (пусто, ни рационов, ни термосов, ни аварийных спецсредств вроде осветителей или сигнальных ракет).

Складывалось впечатление, что перед тем как бот покинуть, хозяева тщательно обшарили и освободили его от всего мало-мальски ценного и полезного. Что, в сущности было неудивительно: люди бежали с грозившего взорваться лайнера и вынуждены были устраивать жизнь с нуля, на дикой и девственной планете. Конечно они забрали все, что могло им в этом пригодиться!

Некоторое время Артем соображал – где еще можно пошарить и что из съемных частей бота способно впоследствии пригодиться ему и приятелям в дальнейших поисках. Из раздумья его вывел тихий шепот Тана.

– ма Тиом!

Артем повернул голову на шепот. Лицо Тана угадывалось в щели между краем корпуса и кромкой приподнятого колпака. Угадывалось, потому что свет от входа в пещеру косо падал на Тана, давая резкие и контрастные тени, а колышущееся пламя факела смазывало картинку до полной сюрреалистичности.

Тем не менее Артем понял, что Тан то и дело скашивает глаза в сторону входа в пещеру, в сторону одного из источников света.

Он наклонился влево и поглядел туда, на вход, выделяющийся на фоне черноты пещеры ослепительно ярким пятном.

Посреди светлого проема отчетливо виделся человеческий силуэт.

Артем всматривался в него до рези в глазах, но ни малейших подробностей разглядеть, понятно дело, не мог, только темный абрис на светлом фоне. Но, кажется, на плечи человека был наброшен плащ.

Шипел, догорая, факел – исследование пещеры и возня с колпаком отняли не меньше часа.

Человек у входа, похоже, понял, что его заметили.

– Выходите! – громко крикнул он. – И советую без глупостей!

Артем с Таном, не сговариваясь, посмотрели друг на друга. Секундой позже Тан приподнял руку с мечом – так, чтобы она стала видна напарнику.

– Погоди, – прошептал Артем, лихорадочно перебирая в уме варианты. – Кто это может быть? Откуда?

– Хранители, – глухо ответил здоровяк. – Больше некому.

– Ты все-таки сразу не дерись, – страстно зашептал Артем. – Вдруг получится договориться?

Тан спрыгнул с подножки. Артем принялся вылезать из кабины бота, с отвращением чувствуя, как у него подрагивают колени.

К выходу из пещеры они шли целую вечность, и все это время фигура в плаще неподвижно ожидала их посреди клочка света на фоне черноты.

Только когда двое искателей настолько приблизились к проему, что могли разглядеть все творящееся перед пещерой, он развернулся, качнув плащом или накидкой, и неторопливо вышел наружу.

На выходе Артем с Таном остановились – и немудрено.

Их встречало человек тридцать, все в черных плащах хранителей. Но не это поражало в первую очередь.

За их спинами, шагах в ста-ста пятидесяти, прямо на камнях плоскогорья покоился Лист. Огромный, поросший могучими деревьями, куда выше и мощнее окрестного бумбака, с выпуклыми бурыми кромками, он попирал плоскогорье и простирался далеко вправо и влево – закругление угадывалось еле-еле, да и то лишь ближе к куцему и недалекому горизонту Низа.