Артем сразу успокоился: новые его возможности никуда не делись, а кроме того он помнил, что среди хранителей видел только взрослых мужчин, причем ни одного щуплого или невысокого. Детей и подростков среди них быть, скорее всего, не могло. А значит, существует высокая вероятность, что это не хранители.

"Впрочем, – довольно быстро поправил себя Артем, – а вдруг подросток или ребенок – новая жертва? Отловили с запретными вещами и схватили.

А теперь ведут на расправу".

Дальше он подумал о том, что видел всего одну заякоренную пару крыльев, следовательно две другие пары где-то неподалеку. Садились летатели врозь, а это не вязалось с версией хранителей и пленника.

Пленнику вообще вряд ли позволили бы лететь самостоятельно, скорее привезли бы на грузовых крыльях, предварительно спеленав и опоив дурманом до полной отключки. Ну, или в корзине под наусами доставили.

Наусы!

Артем добросовестно отсканировал свои летающие владения: наусы невысоко над его Листом имелись. Стайка особей в двадцать. Но эти свободно паслись над самой кормой, фильтруя все, что сносил слабый поток нагретого воздуха от заросшего лесом центра Листа.

"Нет, – заключил Артем вскоре. – Никакие это не хранители…"

Ритуал его собственного принесения в жерву был обставлен с известной помпой: верховный хранитель в белых одеяниях, множество его подручных, резное деревянное кресло, кривые церемониальные мечи… А тут всего трое, причем один – подросток.

Прятаться в смотрелке смысла явно не имело, поэтому Артем решил осмотреть крылья и выбрался наружу.

Жаль, что гости не оставили на них упряжь: Артем охотно полетал бы рядом со своим Листом. По полетам он очень соскучился; пробовал даже самостоятельно соорудить веревки и петли, но довериться собственному плетению из лозы не решился, особенно вспоминая добротную сыромятную упряжь, которую подарил ему тренер Фидди.

"Где теперь она?" – подумал Артем с тоской.

Внимательный осмотр ничего особенного не дал. Ремешок, которым привязали крылья к корням древнего кленового пня, был старым и истертым. Скорее всего, его уволили из упряжи по ветхости и правильно сделали. А на якоре вполне еще послужит. Крылья не успели подвять и потерять изначальную упругость, значит срезаны сравнительно недавно, вряд ли больше двух недель назад. Кроме того, Артем с легким удивлением осознал: он отчетливо понимает и чувствует, что эти семена-крылатки выросли на клене с ДРУГОГО Листа, причем Лист этот старше и больше его собственного, и на нем живут люди. Много, несколько десятков. Клан, несомненно.

Стоило ему отойти от лежащих у кромки крыльев, ощущение это ослабло, но не пропало совсем – отступило и улеглось где-то на самой границе восприятия.

Гости были довольно далеко, да еще и удалялись, поэтому Артем пустился догонять их не соблюдая особой осторожности. Но когда расстояние сократилось метров до трехсот замедлился, даже дышать стал реже. И вслушивался, хотя всех троих ощущал достаточно отчетливо.

Артему, прежде чем столкнуться с гостями в открытую, почему-то хотелось сначала на них взглянуть.

Он пробирался вперед, изо всех сил стараясь не шуметь, и, надо сказать, теперь это получалось у него гораздо лучше, чем раньше. В

Поднебесье Артем провел уже несколько лет. Не полный же он олух, в конце-то концов? Кое-чему научился. Впрочем, совсем недавно и ва Тан, и даже певец ва Дасти все равно считали его увальнем, непригодным для охоты и скрадывания. Однако у Артема имелись сильные подозрения, что перерождение в главной полости Листа повлияло и на это его умение. Во всяком случае, ему неоднократно удавалось подкрадываться к табункам косуль или оленей и те его не замечали.