Набравшись храбрости, она сказала:

– Хорошо, я пойду с вами обедать. Вы подождете несколько минут, пока я переоденусь?

Если Босуэл и был удивлен тем, что она приняла его приглашение, он мастерски скрыл свои чувства. Единственной реакцией, которой она добилась, было многозначительное движение бровью.

Переодевшись, Мелани, однако, задумалась, зачем ему понадобилось приглашать ее поужинать с ним. В конце концов, он был не из тех мужчин, которым трудно обеспечить себя женским обществом. Она была убеждена, что в обычных обстоятельствах женщины находят привлекательными его резкие черты и что-то волчье, проглядывающее в выражении его лица, так что одиночество ему вовсе не угрожало. Но тут еще была Дженнифер. Какое место она занимала в его жизни? Собирался ли он жениться на ней? И если собирался, то способна ли она была удовлетворить его запросы?

Мелани закусила губу и принялась накладывать тушь на свои и без того черные ресницы. Эти проблемы не касались ее, так зачем ей о них беспокоиться? Почему она упорствует, в который раз исследуя свое отношение к этому человеку? Почему само его присутствие вызывает в ней самые беспокойные чувства, так что становится почти осязаемым? Она надеялась, что после возвращения из Шотландии, когда она возобновила свои отношения с Майклом, все мысли о Шоне Босуэле угаснут в ее сознании, но теперь, когда он был здесь, они стали такими же грозными, как и прежде.

Она выбрала платье из пурпурной шерсти, которое ей было очень к лицу, короткое и свободное. К нему она надевала обычно длинный плащ из черного бархата до щиколоток, отороченный мехом. Выйдя из ванной комнаты и заметив его взгляд, она не могла понять, показался ли ему привлекательным ее внешний вид. Он вежливо поднялся, сохраняя таинственное высокомерие, которое не поддавалось анализу, и Мелани должна была признать, что предстоящий вечер волнует ее так, как никогда не бывало в подобных обстоятельствах.

Он застегнул пальто и непринужденно прошел через комнату, чтобы открыть ей дверь на площадку. Они прошли два лестничных марша и окунулись в холодный вечерний воздух. На Мелани были черные замшевые сапожки, и она подобрала подол плаща, когда они пересекали площадь, чтобы поймать такси на оживленной улице. Она подумала, куда подевался его рэйндж-ровер, и решила, что он, видимо, приехал поездом.

Когда они садились в такси, Босуэл что-то сказал шоферу и, усевшись на заднее сиденье рядом с Мелани, сообщил:

– Я велел ему отвезти нас к Роскани.

Мелани посмотрела на него с некоторым любопытством. Роскани был сравнительно новый ресторан, который открылся в узком проезде возле Пиккадилли, и она никак не думала, что это место известно ему. Однако, словно почувствовав ее недоумение, он объяснил:

– Я время от времени все-таки наезжаю в Лондон. Кейрнсайд вовсе не такой уж медвежий угол.

Мелани повела худыми плечами.

– Я не думаю, чтобы вы ценили здешнее окружение, – заметила она. – Вы ведь невысокого мнения о горожанах.

– Разве я это говорил?

Мелани вздохнула.

– Но вы это подразумевали.

– Неужели? Какая неучтивость с моей стороны! – Нотка юмора проскользнула в его холодном тоне, и Мелани мельком взглянула на него, надеясь найти ее отражение на его лице, но он отвернулся, глядя на улицу, и ей не удалось ничего разглядеть.

Она думала, почему он пригласил ее именно в этот вечер. Определенно не из-за того, что его радует ее общество, но тогда почему он настаивал, чтобы она пообедала с ним. Может быть, он хочет поговорить с ней об Аконите и надеется убедить ее, что она понапрасну тратит время, оттягивая неизбежное?

Она не могла наверняка сказать, какие мотивы его к этому побудили, и определенно ей не следовало принимать это предложение при ее образе мыслей, но все же... Она не пожелала отказать!

Он не был разговорчив во время поездки, и когда водитель подвел машину к стоянке на Росситер-плейс, он молча помог ей выйти из такси.