Час от часу не легче! Что в наше время вообще может считаться необычным? Разве что зоофилия и секс с покойниками. Так что с полным правом можно ответить, что не случалось. Вот интересно, если среди соискателей и впрямь попадется какой-нибудь извращенец, станет ли он признаваться? Вряд ли, если уж только не совсем идиот.

«В детстве меня исключали из школы за плохое поведение».

Чего не было, того не было. Не то чтобы в школе он был примерным мальчиком, но бузил ничуть не больше прочих. Да и отчима, откровенно говоря, побаивался… Хотя дядя Коля больше молчал, никогда не ругался и не дрался, не то что соседские мужики, чувствовалось, что лучше его не сердить. Целее будешь. К тому же и сам Пашка не питал особой склонности к хулиганским выходкам, потому и закончил с «четверочным» аттестатом и положительной характеристикой, так что в институт поступил без проблем.

«Я злоупотреблял спиртными напитками».

Тоже нет. К алкоголю Павел почему-то был совершенно равнодушен. Так, рюмку за компанию, не больше. Даже странно было – как это люди находят удовольствие в том, чтобы нажраться до поросячьего визга, а утром страдать от похмелюги? В родном городке мужики пили крепко, и Пашка еще в детстве решил для себя твердо: я так не буду! Многое из того, о чем мечталось когда-то, он так и не смог воплотить в жизнь, но тут держался твердо.

«Временами не могу удержаться, чтобы чего-нибудь не стащить».

Чего они только не придумают, эти господа психологи! Инженеры человеческих душ, чтоб им пусто было… Не мешало бы добавить «нахожусь в федеральном розыске»! Для полного счастья, так сказать.

«Иногда мне хочется кого-нибудь убить».

Добравшись до этого вопроса, Павел и впрямь ощутил тягу к убийству. Причем не кого-нибудь, а автора этого теста и работодателей, его использующих. Ну нельзя так над людьми измываться! И это его на работу еще никто не принял… Дальше-то что будет?

Он встал, потянулся, прошелся по комнате, разминая мышцы, затекшие от неподвижности, ткнул в кнопку старенького радиоприемника и покрутил ручку настройки. Может, с музыкой станет повеселее?

Но в этот вечер ему не везло – как нарочно. Вместо веселенького танцевального мотивчика или скороговорки диктора, бормочущего новости, из динамика раздался знакомый, чуть хрипловатый голос с подвывом под гитарный перебор:

Павел поспешно выключил радио. «А ведь песня-то обо мне, – подумалось некстати, – как будто нарочно кто-то включил ее сейчас…»

Он уселся обратно к столу, даже достал новый лист с вопросами, но, вместо того чтобы снова заполнять проклятые клеточки, сидел задумавшись, бесцельно вертя в пальцах ручку и глядя прямо перед собой. Сосредоточиться никак не получалось, зато перед глазами упорно всплывали картины прошлого. Хоть и не ко времени все это, но как отогнать непрошеные воспоминания?

Родился он в небольшом городке Ухтомске, далеко за Уралом. Во времена далекие часто оседали здесь высланные из столиц интеллигенты, не согласные с властями предержащими, потому хоть и невелик городок получился, зато целых три университета! Из самых глухих уголков необъятной Сибири съезжались сюда парни и девушки, желающие получить высшее образование.

Поступил и Пашка – на медицинский. Профессия эта казалась особенно нужной, востребованной… Осязаемой какой-то. Как ни крути, люди болеть никогда не перестанут. Даже дядя Коля, узнав о его решении, одобрительно хмыкнул. «Молодец, учись! – сказал он пасынку. – Лепилой даже в лагере жить легче!» От такого напутствия веселее не стало, но на дядю Колю Пашка не обиделся. Он же как лучше хотел, в конце концов… Не его вина в том, что в молодости служил в конвойных войсках, потом – в ментовке, а потому всю жизнь мерил зоновскими понятиями!

И Павел учился – зубрил неподатливую латынь, преодолевая дурноту, посещал анатомический театр (потом, правда, привык и даже подрабатывал там санитаром), готовился к семинарам и добросовестно отрабатывал практику в местной больнице… Даже успел получить диплом и произнести клятву Гиппократа, прошел ординатуру и проработал год в той же больничке не практикантом, а настоящим, полноценным доктором.