От изумления Джози так и подскочила в кресле. Она уже открыла было рот, но ободряющая, полная решимости улыбка Алисии заставила ее замолчать.

Джози вопросительно взглянула на Итэна, которому уже все рассказала этой ночью. Он лишь подмигнул ей в ответ.

– Простите, что прервал вас, мистер Гризмор, но, насколько я понимаю, вы собираетесь устроить моей внучке допрос. Я не допущу такого безобразия.

– Ваша… внучка? – Гризмор стал хватать ртом воздух, точно рыба, вытащенная из воды.

– Вот именно! – Герцог нахмурился. – И я не позволю, чтобы ее терзали вопросами, как уличную воровку, задержанную полицией.

Джози кашлянула, чуть не поперхнувшись. Итэн посмотрел на нее с участием и взял за руку.

– Полно, любовь моя, успокойся, – прошептал он, с нежностью поглаживая Джози по голове. – За один день моя жена наслушалась достаточно много оскорблений. Хватит с нее. Вы согласны, Гризмор?

– О да, милорд… но я не хотел… то есть… вы никогда не говорили, что ваша жена – внучка герцога Беннингтона, милорд. Я приношу свои извинения. В этом случае, разумеется, нет никакой необходимости…

– Есть необходимость, есть! – возопил Уинтроп, чуть ли не подпрыгивая в кресле от негодования. Его глазки так и бегали по лицам присутствующих. – Эта девчонка, воровка и танцовщица, вовсе не ваша внучка, сэр! Быть такого не может… это хитрость… ложь…

Его голос сорвался. В комнате воцарилось ледяное молчание. Герцог бросил на Уинтропа презрительный взгляд. Граф насмешливо скривил губы. Мисс Денби подошла к Джози и взяла ее под руку, словно защищая от злых наветов. А виновница происходящего стояла, гордо вздернув голову и распрямив плечи, и смотрела на Уинтропа с грустным сожалением, как истинная леди.

– О, дорогой мистер Уинтроп, не понимаю, почему вы испытываете ко мне такую неприязнь? Я надеялась, что мы станем друзьями.

– Но это же очевидно, дорогая, – сказал Итэн, и его глаза сверкнули. – Вы ведь понимаете, почему мой кузен затеял всю эту чепуху, не так ли? – презрительно спросил он Гризмора.

Тот сморщился, встретив его пронизывающий взгляд.

– Конечно, милорд, – ответил он еле слышно, но, заметив, что герцог продолжает надменно хмуриться, повторил погромче: – Конечно, я понимаю.

И в самом деле, истина не вызывала сомнений – стоило поглядеть на герцога Беннингтона, который объявил леди Стоунклиф своей внучкой, на графа Стоунклифа, который явно не желал расставаться со своей женой, и на саму молодую женщину – с ее необычной красотой, изысканными манерами, утонченной элегантностью, которой так и веяло от всего ее облика.

Обыкновенная вульгарная жадность побудила Уинтропа оклеветать жену своего кузена. Он лгал в отчаянной попытке завладеть наследством графа Стоунклифа.

«И я едва не впутался в это грязное дело, – с ужасом подумал Гризмор. – Я чуть не совершил фатальную ошибку, чуть не расстался со своим собственным положением в обществе».

Он попятился, словно спасаясь от смертельной опасности.

– Миледи, примите мои глубочайшие извинения за ту боль, которую причинил вам своими расспросами. Я только пытался выполнить свой долг перед покойным графом, служить ему верой и правдой, как, надеюсь, буду служить вам и лорду Стоунклифу.

– Неееееет! – Обезумевший Уинтроп схватил вазу, стоявшую на письменном столе, и бросил ее через всю комнату.

Ваза разбилась о камин с таким грохотом, что по мрачному кабинету стряпчего прокатилось эхо.

– Лэтерби! – крикнул Гризмор.

Тот мгновенно появился из соседней комнаты.