-- Зачем? - спросил я у Винсента и пораженный неожиданной догадкой предположил. - Из мести? Ты хотел расквитаться с ней за то, что она изуродовала твое горло?

 Винсент надменно изогнул бровь. Он как будто был изумлен тем, что я еще всего не знаю.

 -- Нет. Не за это, - все-таки ответил он и усмехнулся. - За это я рассчитался с ней еще тогда, когда оттащил в суд. Я опалил ей крыло - мы квиты. Скрипку я оставил у себя, чтобы понять, что так привлекало тебя в ее музыке. Интересно, если бы я играл так же, прогнал ли бы ты меня от своих дверей, когда я впервые предложил тебе союз и дружбу, причем должен заметить не из корыстных побуждений, а от чистого сердца. Ведь в те времена никто в здравом уме и трезвой памяти не дал бы за твою жизнь ломаного гроша. Ты был заключен в стране своего отца, как в мышеловке, а я предложил тебе бегство, поддержку, спасение.

 -- И я должен быть тебе за это благодарен?

 -- Я вернул тебе реликвию Деборы. Почему же ты не несешь ее скрипачке?

 -- Она вся исцарапана, - я провел пальцами по поверхности инструмента и ощутил шероховатость, там, где раньше корпус был тщательно отполирован. Одна струна лопнула и чуть не порезала мне палец.

 -- Дело не в скрипке, - нагло констатировал Винсент. - Тебе теперь наплевать на свои манускрипты и на затворницу. Ты нашел нечто более ценное.

 Струны жалобно звякнули, хотя я не прикасался к ним.

 -- Что ты имеешь в виду? Тебе тоже понравилась девушка?

 -- Ты ее погубишь, - Винсент прислонился лбом к холодному стеклу. - Как Сильвию, как скрипачку, как эту безрассудную Франческу.

 После долгой ночи жители Лар начали неохотно просыпаться. В утреннем тумане на площади началось оживление. Прогромыхала по мостовой телега, полная ящиками с цветами. Я уловил запах свежесрезанных роз.

 Винсент закрыл шторы, чтобы свет зари не проникал в наше жилище. Он протрезвел и заговорил ровным, чуть обиженным голосом.

 -- Зачем она тебе, Эдвин? Разве мало в твоей империи красивых злодеек под стать тебе самому?

 -- Ты считаешь, что даже император ее недостоин? - изумленно поинтересовался я. Мне хотелось услышать его мнение.

 -- Этот земной ангел слишком хорош для тебя, - без лести признался Винсент. Вне сомнений, это был первый честный ответ в его жизни.

 Я накрыл скрипку все тем же грязным куском тафты, чтобы вид исцарапанного корпуса больше не смущал меня, чтобы воображение не рисовало больше картину того, как кто-то невидимый перебирает пальцами уцелевшие струны.

 Теперь вместо мостовой под окнами театра Винсент мерил шагами потертый ковер, доставшийся мне вместе с домом. У Винсента вошло в привычку при отсутствии полезного дела просто ходить из угла в угол и на ходу отпускать остроумные замечания, но на этот раз он был сильно расстроен. В таком дурном настроение я видел его лишь однажды, когда он вломился ко мне в склеп и начал обвинять во всех смертных грехах, лишь потому, что мне досталось то, о чем он мечтал всю жизнь.

 -- Лучше всего было бы облегчить страдания Анри, пока он не создал нам лишних хлопот, - в совете Винсента на этот раз зазвучала настойчивость.

 -- Каким образом?

 Винсент выразительно провел пальцем прямую линию у себя на шее, будто намеревался обрубить голову.

 -- Это можно сделать любым тебе известным способом, лишь бы только он не мешался под ногами. Иначе жди бед, - Винсент уже не советовал, а предостерегал. Значит, узнал что-то такое, о чем ему не хотелось заявлять вслух.

 После долгого ночного бодрствования в утренние часы он обычно отправлялся спать, но на этот раз задержался, оперся руками о стол, за которым я сидел, чуть наклонился ко мне и прошептал:

 -- Ты не должен был становиться таким красивым. Сам того не желая, ты погубил слишком многих женщин, но не причиняй зла своей музе.