-- Я влюбился, - безразличным тоном пояснил я. Само заявление противоречило моей природе. По ту сторону не влюбляются. Оставалось надеяться, что за моей временной бравадой его величество не увидит отчаяние обреченного.

 -- Мне известно про ваше поражение, иначе я бы не явился. Где Анри?

 -- В зале совета, - ответил король. - Если бы он не отлучился, поражения бы не было. Он умеет добиваться победы, но какой ценой? Его спутники сражаются, как злые духи, а не как рыцари.

 -- О ...это мне известно, - с пониманием протянул я. Сражаться по правилам - это попросту было не для Анри.

 -- Он такой же, как...

 Вопрос застыл на устах короля.

 -- Такой же, как я? - закончил я за него и задумался. - Нет, до высших сословий в нашем мире Анри далеко. Все, что он может это творить мелкое зло. Уничтожить целую цивилизацию не в его власти. Не в его силах также противостоять мне. С самого начала я не мог принять ваше предложение наследовать трон, потому что я принадлежу моему проклятому обществу, моей темной стране. У меня не хватит красноречие, чтобы описать вам законы, тайны и великолепие этой империи. К сожалению, Анри тоже принадлежит к ней.

 -- И не сложно было понять, что в то страшное утро из чащи вышел не человек.

 -- Я не ангел, посланный вам в утешение о потерянном сыне, - прервал я его мысль. - По крайней мере в моей душе нет ничего ангельского, внешность не в счет. У зла должна быть маска.

 Глупо было утверждать о том, что я чудовище, при этом пребывая в самом прекрасном из своих обличий. Я просто поднялся на ноги, отряхнул плащ и самостоятельно побрел разыскивать зал совета. Надо же Анри уже успел добраться до дворца, а я то думал, что он, как неприкаянная душа будет еще много ночей без дела шататься по Ларам.

 Двери нужного мне зала были распахнуты. За круглым столом, как призраки сгорбились некогда величавые фигуры.

 -- Тринадцать - чертова дюжина, - подсчитал я, застыв на пороге. - У рыцарей из твоего ордена довольно невзрачный вид, Анри. Неужели ты собираешься в гости в этих лохмотьях.

 Глаза Анри метали молнии. Одежда угрюмых цветов как всегда болталась на нем, будто на вешалке, кожа выглядела слишком шероховатой, будто перенесла опасное заболевание. У всех членов его ордена был не более благоприятный вид, и не менее скверный характер, чем у вожака. Потрепанные крылья мерцали бледно, как отлетающие души. В облике падших эльфов не было той ярости и многоцветия, как у их более удачливых собратьев, оставшихся пределах империи.

 -- Говорят ты выработал собственную стратегию, Анри?

 Анри самодовольно усмехнулся. Усмешка вышла больше похожей на оскал черепа, но я старался этого не замечать.

 -- Каждый сражается за себя, как может, - пояснил Анри. - Нашим противникам приходиться сражаться с невидимыми врагами.

 -- То есть вы становитесь незримыми, а потом щиплете, кусаете и царапаете своих соперников, чтобы те поскорее бросились на утек. Так поступают только трусы.

 -- Нет, Эдвин, - горячо возразил Анри и даже приподнялся в резном отцовском кресле. - Я научился у тебя наслаждаться страхом своих врагов. Любопытно наблюдать, как они смотрят сквозь меня, не замечая опасности. Их пугает вид сабли или пики, которая взмыла в воздух сама собой. Откуда смертникам знать, что это моя невидимая рука наносит роковой удар.

 Анри навострил острые уши, будто ловил какой-то далекий звук.

 -- Слышишь хотя бы звук шагов или чей-то шепот? - поинтересовался он. - Скажи, хоть раз во дворце стояла такая тишь? Никто не смеет ни то, что прекословить, даже разговаривать в полный голос. Меня здесь уже бояться почти так же, как твои подданные бояться тебя. Скоро я стану величайшим из правителей сего мира. И ты не сможешь ни меня приручить, ни помешать.

 -- То есть ты хочешь приобрести среди людей такой же авторитет, какой я приобрел в своей империи?

 -- Точно, - не стесняясь поддакнул он.