-- Кто знает, - неопределенно ответил я и тут же отвернулся, чтобы послать свою энергию огню, у которого уже почти не осталось пищи, за счет которой он мог гореть.

 Неловкая пауза затянулась. Селвин, исчерпав запас своего красноречия, срочно пытался выдумать причину для продления своего визита. Он оглядел скудную обстановку гостиной: тяжелые, пыльные шторы, гарнитур мягкой мебели с выцветшей обивкой, вазы с засохшими букетами. Сухие цветки при легчайшем прикосновении могли рассыпаться мелким крошевом. Взгляд Селвина пробежал по потемневшим портретам и натюрмортам, которые достались мне вместе с домом, и задержался на небольшом старинном гобелене, изображавшем охотничью сценку.

 -- Все-таки вы проявили себя героем в тот день, - Селвин снова вспомнил хищников, устроивших охотникам западню и неожиданное спасение. - Те, кого вы спасли, теперь так и называют вас - повелитель волков. Остальные, услышавшие рассказ, дали вам это прозвище заочно, не требуя никаких подтверждений подобной власти.

 Селвин говорил об этом просто и с восхищением. Никаких каверзных вопросов о том, почему волки испугались меня или как мне удалось сдержать их яростную атаку всего парой слов. Он не собирался выпытывать чужой секрет и принимал уникальность своего спасителя, как должное.

 Молодой виконт научился воспринимать мою скрытность, как неотъемлемое. Поэтому он до сих пор был жив, здоров и не напуган, а лишь немного смущен. Уже по его поведению можно было понять, что пожалованные владения и прочие милости это лишь один из способов заманить меня ко двору. Неужели у короля не хватает собственных забот? Зачем подзывать к хрупкому лабиринту городских особняков огнедышащего змея?

 -- Вижу, предупреждать бесполезно, - с грустной улыбкой констатировал я. - Что ж, возможно, однажды я предстану перед вашими ревнивыми придворными, и, дай бог, чтобы я явился к ним в таком обличье, как сейчас, а не в ином.

 -- Что вы имеете в виду? - Селвин впервые испытал недоумение.

 Святая простота, усмехнулся я про себя, как же ему далеко до подозрительной Франчески.

 -- Очень часто злой рок преследует тех, к кому я испытываю симпатию, - пришла моя очередь погрузиться в печальные воспоминания о гномах, особенно о том, который назвался Домиником, еще более болезненным было напоминания о предусмотрительном Клоде и наивном, но неповторимо обаятельном Флориане. Все они пострадали из-за привязанности ко мне.

 -- Вы хотите продлить наше знакомство? - спросил я у растерянного Селвина. - Что ж, я не против.

 -- Отлично, вы не пожалеете, - обрадовался он. - Сегодня же придется привести каменщиков, маляров, плотников, чтобы привести дом в подобающий вид.

 Он хотел добавить, что будь я чуть-чуть сговорчивее, и меня ждало бы будущее королевского наследника, а не влезшего в долги помещика, но врожденная вежливость не позволила Селвину распространяться на такие темы. Он привык к придворной роскоши и был уверен, что любой кто вынужден прозябать в доме с протекающей кровлей, к тому же без слуг, несомненно, задолжал и трактирщикам, и портным, и ростовщикам. Лишь бы только он заранее не стал оговаривать с королевским казначеем оплату этих несуществующих долгов.

 Селвин уже убежал давать приказания своим провожатым, а меня душил глухой истерический смех. Да, я бы мог озолотить любого из правителей близлежащих стран. От самого крошечного, даже не ограненного камня из моих запасников не отказался бы ни один из самых богатых и могущественных королей. Разве могут сильнейшие мира сего помышлять о тех сокровищах, которые припрятаны в закромах у драконов? Непросвещенность Селвина извиняла его наивность.

 Я считал Селвина ненавязчивым только до тех пор, пока в поместье не закипела работа. Грузчики ввозили новую, модную меблировку. Стены заново обшивали дорогими породами дерева.