– Ну‑ну. Я же не сделал ничего, чего ты бы сам на моем месте не сделал.

В этом была какая‑то доля правды – но это только потому, что Публий был Публий. Так, по крайней мере, Руиз сказал себе. Да, он ухватился за шанс предать Публия, потому что он знал, что Публий в то же самое время был занят тем же самым. Он смущенно кивнул.

– Разве так всегда не бывает? – спросил Публий.

Руиз бурно покачал головой. Любые размышления на этом этапе были бы совершенно бессмысленны и даже губительны. Вселенная была такой, какой была, и ему пришлось в ней жить.

– Садись, – сказал он и подтолкнул Публия к стулу.

Создатель чудовищ аккуратно и осторожно уселся, стараясь не задеть те части тела, которые только что пропахал лазером Олбени.

– Что же нам теперь делать, Руиз? Я признаю, что я побежден. Я должен положиться на твое чувство спортивной честности и на то, что тебе отчаянно хочется убраться с Суука. Я все еще могу это устроить.

– Откуда мне это знать наверняка?

Публий выразительно пожал плечами.

– А кто еще тебе поможет? И я вполне согласен надеть с тобой бешеные воротники. Если это не послужит для тебя доказательством моей честности, то я не знаю… Тогда вопрос с моей марионеткой тоже может говорить в пользу моего искреннего желания тебе помочь. В настоящий момент твоя жизнь для меня только менее ценна, чем моя собственная.

Руиз исследовал ошейники, которые лежали в открытом ящичке.

– Меня впечатляет твоя кротость, – сказал он ехидно.

– Ну что же, но пока ты, действительно, оказался лучшим из нас двоих, – ответил Публий рассудительно.

Руиз посмотрел на Олбени.

– Принеси сюда старые ошейники, – сказал он.

Олбени заговорщически улыбнулся и пошел на корму.

На гладкой физиономии Публия появился слабый намек на тревогу, и Руиз невероятно позлорадствовал. Он позволил этому злорадству отразиться на лице.

Вернулся Олбени, неся в руке бешеные ошейники, которые надевали Руиз и генч.

Руиз протянул руку и взял ошейник, который надевал генч.

– Ты прав, – сказал он Публию, – мы должны на время стать союзниками. Чтобы показать тебе, что я с этим примирился, я даю тебе не тот ошейник, который ты надевал на генча – не обязательно твоим ноздрям, таким тонким и нежным, чувствовать эту оскорбительную вонь.

Тревога на лице Публия стала явной.

– Нет‑нет, – сказал он, – я и слышать об этом не хочу. Я принес куда более красивую пару, она гораздо больше подходит двум таким стильным джентльменам, как мы с тобой.

– Надень ему ошейник, – сказал Руиз.

Публий отпрянул, провалившись в кресло до предела.

– Неужели ты не доверяешь мне даже в такой мелкой детали?

– Нет.

Публий застонал от досады.

– Ты очень жесткий человек, Руиз.

Олбени защелкнул ошейник на шее Публия, и Руизу показалось, что самоуверенность Публия немного поубавилась. Он обнаружил, что это доставляет ему колоссальное удовольствие. Он надел ошейник генча, морща нос от вони, которая сильно пропитала металл и пластик ошейника.

Олбени вручил Публию контроллер ошейника, который Публий взял дрожащими пальцами. Руиз подумал, может быть, его ошейник имел в себе какую‑нибудь дополнительную ловушку, которой Публий теперь так боялся. Или, может быть, его сбило с толку такое развитие событий, которое лишило его возможности выполнить еще какое‑нибудь предательство, которое он замыслил.

– Включи ошейник, император Публий, – сказал Руиз, взяв свой собственный контроллер.

– Руиз, – начал Публий мягким рассудительным голосом.

– Выполняй, что говорят, – сказал Руиз.