Это прозвучало многообещающе, хотя, очевидно, достойные спасения проходили испытания.

– Ясно, – сказал Руиз Ав, хотя ничего не понимал.

– Хорошо. Если вернуться к твоим вопросам, то я – автономное воплощение одного из наших основателей, который расстался с жизнью своей первой плоти почти тысячу шестьсот лет назад. Но это Глубокое Сердце, где бессмертная любовь побеждает вечную смерть.

Речь эта была произнесена с видимым фанатизмом, который должен был зажигать сердца. Однако прозвучала эта речь так, что в ней ясно слышалось то, что она заезжена. Руиз порылся в памяти, надеясь отыскать какие‑нибудь сведения о том, что известно о культе, который называет себя Глубоким Сердцем. Ничего определенного он не мог сказать, но это имя он явно где‑то слышал. Рано или поздно он, конечно, припомнит.

– Возможно, – сказал Руиз, – но не могли бы вы объяснить подробнее?

– Может быть, – снисходительно сказал Хемерте, – но сперва Объединенные должны будут собраться и обсудить значение вашего присутствия здесь и наш ответ на это.

– Могу ли я спросить, какие варианты вашего ответа будут рассматриваться?

Хемерте улыбнулся.

– У нас много возможностей. Можем выбросить вас маргарам, которые плавают в глубине лагун, или продать вас на рынке рабов уровнем выше. Такова обычная судьба тех, кого находят недостойным, – это отбивает охоту у игриво настроенных людей прыгать на Искатели Жизни.

– О!

– И, может быть, вам предложат убежище, – Хемерте внезапно стал очень серьезным. – У тебя есть определенная жесткая красота – если твой разум соответствует твоему телу, ты можешь найти среди нас место.

Руиз подумал, не стала ли его улыбка кислой.

– А других возможностей нет?

Хемерте покачал головой.

– Такое бывает весьма редко.

– А‑а‑а…

Хемерте неожиданно стал краток и холоден.

– Может быть, ты захочешь помочь нам устроить поудобнее прочих членов твоей группы. Их язык невозможно опознать, не мог бы ты помочь?

– Это уроженцы Фараона, они говорят на главном диалекте планеты, – сказал Руиз Ав и дал координаты системы.

– Спасибо. Мы через несколько минут принесем модуль адаптера, а наши банки данных соединены с хорошими машинами.

– Отлично, – сказал Руиз бесцветным голосом.

– Да, неплохое начало, – сказал Хемерте. – Ну, а теперь спите, восстанавливайте силы, наслаждайтесь. Докажите нам, что вы в состоянии получать удовольствие от этих простых вещей.

Руиз кивнул.

Прежде чем превратиться в облачко цветных вспышек на экране, Хемерте подмигнул Руизу и сказал:

– Я просто дразнил тебя, когда говорил насчет маргаров.

Низа тоже воспользовалась душем и халатом, но она не имела никакого понятия относительно того, для какой цели может служить холоэкран, поэтому она не обращала на него внимания, пока он не зазвенел и не наполнил комнату туманным разноцветным светом.

Женщина, чье изображение наполнило экран, ободряюще улыбнулась Низе.

– Не бойся, – сказала она мягким тихим голосом.

– Я не боюсь, – ответила Низа. К своему удивлению, она обнаружила, что это было правдой. Неужели она стала привыкать к чудесам?

– Замечательно.

Низе показалось, что женщина была такой же поразительной, как Кореана, только в другом стиле. Тело ее, наряженное в облегающее шелковое одеяние, было полное, более женственное, с роскошными формами. Казалось, она немного старше Кореаны, а ее гладкое овальное лицо несло на себе отпечаток красоты, отполированной годами, в нем была та опытная красота, которую, как подумала Низа, лицо Кореаны никогда не будет иметь.