— Мать моя женщина! — выдохнул Вершинин. — Что это за заклинание⁈

Земля превратилась в поле остроконечных надгробий, между которыми стекала густая кровь, а воздух наполнился хрустом ломающихся костей и шипением умирающих тварей. Те немногие Бездушные, что избежали каменной казни, метались между пиками, не в силах сблизиться.

Мимолётное усилие, и воздвигнутые моей волей чудовищные колья, взорвались шрапнелью, добивая живых и раненых чудовищ.

Рядом со мной материализовался Крестовский — трёхметровая машина убийства в хитиновой броне. Его множественные глаза сфокусировались на врагах, а четыре руки-лезвия начали свой смертельный танец. Мы двигались синхронно, словно отрабатывали этот бой годами — я создавал бреши в обороне противника магией, а метаморф добивал дезориентированных тварей.

— Держись левее! — крикнул я, заметив, как часть Бездушных развернулась к нам спинами, отвлечённая атакой Северных Волков сверху. — Княжна оттягивает их на себя!

Действительно, отряды на стенах не просто продвигались — они целенаправленно атаковали тыл противника, заставляя тварей разделять внимание. Соколов со своими людьми обрушил шквал свинца на группу Стриг, пытавшихся взобраться обратно на укрепления.

И тут я увидел его.

За спинами обычных Бездушных, прямо у пролома в стене, покачивалась фигура, от одного вида которой кровь стыла в жилах у неподготовленного человека. Жнец опирался на шесть сегментированных конечностей, похожих на лапы гигантского паука, но заканчивающихся не коготками, а чем-то напоминающим отполированные до блеска лезвия медицинских инструментов.

Поверхность его тела текла и менялась — то затвердевая в подобие брони с костяными наростами, то расплываясь жидкой ртутью с отливом гнилой бронзы и болотной зелени. Вместо головы у твари была пустота, затянутая дрожащей плёнкой, за которой клубилась непроглядная тьма — будто кто-то вырвал кусок из самой ночи и запечатал его в плоть.

В грудной клетке существа, видимой сквозь прорехи в постоянно меняющейся оболочке, пульсировал сгусток энергии цвета запёкшейся крови с фиолетовым отливом. В нём мерцали крошечные искры, складывающиеся в узоры, похожие на звёздные карты безумного астронома.

Жнец не спешил вступать в бой. Он управлял своими марионетками издалека, координируя атаку с потрясающей точностью. Чтобы остановить этот поток, нужно уничтожить источник. Нужно добраться до него.

Первые маги появились на площади словно из ниоткуда — Тимур Черкасский с огненными сферами в руках, Надежда Кронгельм, окружённая воздушными потоками, Игнатий Платонов с молниями, танцующими между пальцами. За ними следовали остальные — все те, кого я призвал с менее важных участков. И в глазах каждого горел странный свет — эликсир из Лунного покрова усиливал их способности до предела.

— За Угрюм! — крикнул Черкасский, и площадь озарилась адским светом.

Огненный шторм обрушился на Бездушных с такой силой, что ближайший дом просто испарился. Температура поднялась настолько, что металлические детали на моей одежде начали нагреваться. Кронгельм создал воздушную воронку, засасывающую тварей и швыряющую их в пламя Тимура. Игнатий бил молниями с хирургической точностью, выжигая Стриг одну за другой.

Но это было только начало. Элеонора Ольтевская-Сиверс и Полина объединили усилия — гидромантки создали водяной смерч высотой с трёхэтажный дом, который пронёсся через ряды врагов, разрывая их на части силой вращения. Степан Безбородко, усиленный зельем, выжег сразу несколько зданий одним заклинанием, превратив полсотни Бездушных в пепел.