– По-вашему, я многого прошу, сенатор? Я даю вам право жениться на наследнице трона. Ваше дитя будет править галактикой. Я мог бы затребовать и большего. Рандевальд вынуждал каждую кандидатку оплачивать долги Домитрианов…

– Да, и в итоге ни на ком не женился. Впрочем, его провалы в постели также не помогали делу.

– Я не выставляю столь жестоких требований. Учитывая, в каком состоянии моя кузина, сама она не может дать согласие. Желаете завести наследника с ее ДНК? Используйте инкубатор. Вопрос с Немезидой не обсуждается. Вы и так знали, чем все кончится.

– Однако как решительно вы провозглашаете свою волю! А ведь всего год назад беседовали со стенами и бредили, что являетесь живым божеством.

– Год назад я боролся за жизнь, сенатор. Что до вашей поддержки и влияния на священников… собственно, только поэтому я вообще допустил возможность вашего брака с моей кузиной.

– Правда? А я-то думал, что ускорил события, когда в обход вас отправил прошение в сенат.

Как ни мерзко, но Пасус угадал… Однако голос Тайруса не выказал ни капли поражения:

– Верьте, во что хотите, сенатор. Как бы вы ни оценивали мое нынешнее положение, я могу крайне усложнить вам жизнь. Брак не состоится, если я не позволю, даю вам слово.

И это тоже правда. Я довольно поежилась. «Бдительный убийца» гарантировал, что Пасус никогда не получит Дивинию без нашего согласия.

Вероятно, сенатор почуял уверенность Тайруса, потому что продолжил:

– И вы хотите Люмину.

– Провинция окружена злокачественным пространством. Вскоре ее уже нельзя будет использовать как аванпост, а мне недопустимо осыпать кого-то благами, ничего не беря взамен, вот я и прошу бесполезную часть вашей собственности. Это символический жест.

Нивени резко втянула воздух, а я буквально пригвоздила ее взглядом, пытаясь без слов объяснить, что Тайрус просто ведет игру и на самом деле все не так.

– В ближайшее время Люмина не пропадет, – заметил Пасус. – Вы переоцениваете угрозу.

– Смею напомнить, что всего несколько месяцев назад эта планета вырвалась бы из-под вашего влияния, кабы не мое вмешательство.

– Но вы вмешались. И преуспели. Просто удивительно преуспели. – В голосе сенатора мелькнула странная нотка. – А потом они помогли вам на коронации. – Пасус втянул воздух и расхохотался: – А. Понимаю. Вы заключили сделку, так?

– Нет, – возразил Тайрус, но вышло слабо. Он не ожидал, что сенатор сложит два и два.

– Заключили, а теперь вам надо выполнить свою часть. Боже. При таком раскладе стоимость Люмины резко возрастает, не правда ли?

Нивени сжала кулаки и яростно уставилась в стену, словно мечтала отодрать дверцу люка и проломить сенатору голову.

Тайрус немного подумал, затем сказал:

– Я предлагаю за Люмину «руку горгоны».

Пасус невольно ахнул. «Рука горгоны» была самым ценным минералом в пограничье. Однако голос его стал вкрадчивым:

– О чем же вы договорились? Нет-нет, дайте я сам угадаю. Люминарцы могли попросить только одно. Независимость. Вы пообещали им свободу? Не отрицайте, я знаю эту планету; здесь кишмя кишат глупцы, грезящие о самодостаточности. Ну разумеется, вы им ее пообещали! О мой дорогой, юный Тайрус…

– Мы не столь близки, сенатор, – холодно напомнил Тайрус.