Ладно. Так, значит, так.

Спохватившись, я спросил у Призрака:

— А ты меня самого видишь?

Он снова покачал головой.

— А знаешь, что это за цветок у меня в груди? Можешь уничтожить луч света?

Призрак опять качнул головой, размазался в воздухе, сгустившись надо мной. Но его кулак лишь проскочил сквозь луч света.

Ответ ясен.

И пока я здесь пытался избавиться от метки, недовольные от гонгов уже почти добрались до меня: я уже слышу невнятные крики.

А ещё ощущаю, как в спину начали давить невидимые клинки.

Те, кто бегут сюда, очень и очень хотят меня убить. А ещё им вполне хватает сил, чтобы осуществить это желание.

Но кто сказал, что я буду вот тут стоять и ждать всех преследователей, что мчат на призыв луча света?

Одним движением я сгрёб оба Флага, Призрак превратился в дым, втягиваясь в опадающее полотнище, и успел вернуться в своё обиталище до того, как оно скрылось в кисете. А спустя миг я уже мчал вверх по склону, лихорадочно соображая, куда и как бежать, чтобы хоть немного запутать своих преследователей и разделить их. Если слух не обманывал меня, то гонги были сильно разнесены вдоль подножия гор — звук шёл с разных направлений.

Спустя сотню вдохов и вовсе Рывком ушёл не вперёд, а вверх, в небо, чтобы оглядеться и запомнить окрестности.

Никого из врагов не увидел, над ними-то нет луча света, упирающегося в низкие облака, зато хоть понял, что делать дальше.

Ещё сотня вдохов бегства и я прыгаю в расщелину, стремительно мчусь по ней назад, туда, куда бежит широкий ручей, вниз с горы.

Быстрей, ещё быстрей.

Не знаю, как сектанты видели со стороны мою метку, но, похоже, и они не сразу сообразили, что я не удаляюсь теперь, а бегу им навстречу.

Во всяком случае и я, и они промедлили миг, прежде чем перешли к техникам и стали.

И обвинениям.

— Вор! Он невидим. Убейте его!

Удивление не помешало мне отправить вперёд короткий двухцветный приказ.

Смерть.

Но изломанными фигурами валится лишь половина из набегающего на меня десятка.

Пятеро Мастеров сравнимой со мной силы? Или даже сильней?

Дарсов дух. Я вернусь и завалю вход в твой город, чтобы ты ещё четыреста лет страдал там, но уже в полном одиночестве.

Какой они силы? Какой они, дарс их побери, силы?

Ни удивление, ни ненависть, ни лишние мысли в голове не помешали мне проскочить под чужой сталью, развеять Духовной Защитой десятки алых шипов и рассечь летящую в меня зелёную сеть.

Алая волна не несёт в себе опасности, проходит сквозь всех, кто здесь есть, но сектанты явно начинают меня видеть.

Плевать.

Ускользнуть от огня. Обманное намерение, обманное движение.

Лезвие Крушителя жалит в плечо сектанта. Он легко уходит в сторону, сдвигаясь ровно на полшага. Лишь затем, чтобы удлинившийся на пять шагов Звёздный Клинок вскрыл горло его товарищу.

Это было легко.

На мгновение сектанты словно замирают. Схватка длится лишь четыре вдоха, а у них уже шесть мёртвых.

Но замирают враги только для того, чтобы один из них заорал:

— Имперец! Клянусь, это имперец!

Крушитель очерчивает передо мной круг, сметая всё то, что сорвалось с рук сектантов.

Поступь влево.

Камень позади меня взрывается сотнями осколков.

Один, второй, третий удар.

Лезвие Крушителя сыпет синей пылью, но меч сектанта и не думает ломаться под его натиском.

Жар опасности позади.

Не успеваю.

Спину обжигает болью, удар откидывает меня в сторону, но я ещё не успеваю встать на ноги, а Единение наконец выползает вязью на кисти рук, шею и лицо.

Влево, вправо.