|
Его не пригласили на холостяцкий обед к сыну, который давал в отеле «Арлингтон» узурпатор полковник Пейн. Однако он держался так, словно в его жизни все было в полном порядке. Что касается Пейна, то он места не находил от необъяснимого гнева. Хэй не мог этого понять. Тот факт, что после смерти сестры Уитни снова женился, не мог служить достаточным основанием для столь продолжительной вендетты, продолжительной и неистощимой. Было что-то сатанинское в том, как безжалостно Пейн выкупил двоих детей Уитни, один из которых ныне стал зятем Хэя. Быть может, в основе всего была его бездетность. Завидуя обаянию и плодовитости Уитни, Пейн украл у него двоих детей и даже попытался его разорить. Но хотя Оливер Пейн был богаче, зато Уитни был умнее; разорить его Пейну оказалось не по силам.
Эдит Рузвельт нерасчетливо спросила Оливера Пейна о том, что он подарил молодым. — Немного, — ответил Пейн, опустив глаза в тарелку, где куропатка в желе развалилась в непристойной позе. — Обычная вещь, бриллианты, — пробормотал он. Уитни пил шампанское и улыбался миссис Уайтло Рид. — Дом в Томасвилле, штат Джорджия, — продолжал Пейн. — Они проведут там медовый месяц. Отменная охота в Джорджии. Президент даже с набитым ртом не мог оставить тему охоты без комментария. — Дикие утки! — едва разборчиво выкрикнул он. — Тео! Но ружья и дикие утки всецело завладели этим энергичным мальчишеским умом. — И еще я уступаю им мою яхту, — сказал Оливер Пейн, адресуясь к тем, кого мало занимал президентский панегирик истреблению диких животных. — «Амфитриту». Этим летом они поплывут на ней в Европу… — Это океанская яхта? — захлебываясь от восторга, спросила миссис Уайтло Рид. — Да, — сказал Оливер Пейн, глядя мимо Уитни на дальнее его плечо, чем, видимо, особо подчеркнул свое большее, чем у того, богатство. — Размером с океанский лайнер, — сказал Хэй, предоставляя Риду возможность пообщаться с президентом, который, почувствовав, что теряет внимание стола, сосредоточился на Риде, чьи подхалимские кивки и улыбки подвигли президента на изложение детальной истории охотничьих рожков с доисторических времен до наших дней. — И еще я строю им дом в Нью-Йорке. — Оливер Пейн повернулся к Кларе как самой заинтересованной стороне. — Ваша дочь сказала, что предпочитает Нью-Йорк Вашингтону… — А вас предпочитает нам! — засмеялась Клара, чем прервала историю рожков в царствование Франциска Первого и его охоты в Пуатье. — Она никогда такого не говорила, — сказал очень богатый человек. — Просто Нью-Йорк больше подходит и ей, и Пейну. Я нашел участок на Пятой авеню, неподалеку от Семьдесят девятой улицы, где я построю дом… — И мы все окажемся вместе на Пятой авеню, — сказал Уильям Уитни. Это заставило замолчать и Оливера Пейна, и Теодора Рузвельта. Хэй сожалел, что Генри Адамс не стал свидетелем довольно комичной сцены. — А как молодой Тед? — заполнила паузу Клара. — Он еще слаб, но поправляется. В Гротоне за ним неплохой уход. Тед-младший едва не умер от воспаления легких, и Рузвельты ездили к нему в Гротон, оставив Хэя в роли действующего президента. Иногда он все еще грезил о том, что будет, если сам Теодор падет жертвой пневмонии или пули убийцы, или просто попадет под трамвай; прошлой осенью трамвай врезался в президентский экипаж, тогда погиб агент секретной службы. Если бы погиб не этот агент, а Теодор, президентом стал бы Джон Хэй. Старый и больной, он все же находил в этих мыслях нечто заманчивое. Конечно, он уже слишком слаб, чтобы совершить что-либо существенное. |
