«Меня вышибли из Гарварда, чему я был очень рад. Ну что же, можешь начинать, когда тебе будет угодно, а дальше поглядим».

Вскоре после этой беседы Херст объявил войну Испании и победил. Теперь он вознамерился освободить капитана Дрейфуса. Нанести поражение полковнику Рузвельту. Открыть дюжину новых газет. Все казалось возможным, да только вот… Шеф посмотрел Блэзу прямо в глаза, у него было такое же непреклонное лицо, как у Бонапарта за его спиной.

— Я израсходовал деньги, которые мне дала мать, мы по-прежнему в долгах.

— Попросите у нее еще, — живо откликнулся Блэз; он понимал, что сейчас последует.

— Мне бы не хотелось. Потому что… — Высокий голос Шефа стал еле слышным. Он почесал подбородок, затем потеребил ухо. — Я видел вчера Хаутлинга. В отеле «Пятая авеню».

— Он достойный республиканец. — Блэз сжался в комок в ожидании атаки.

— По-видимому. Но розовые рубашки он любит не больше, чем я. Он сообщил мне, что завещание твоего отца скоро будет утверждаться в суде.

— Все движется так медленно. — Полковник погиб в феврале, теперь был сентябрь. Юридическая машина простояла все лето. — Вряд ли что-нибудь решится до Нового года.

— Хаутлинг сказал, что решение будет принято на следующей неделе, — спокойно ответил Шеф. — Речь идет о больших деньгах.

— Трудно сказать, — Блэз чувствовал себя прескверно. — Да ведь нас двое, моя сестра — сводная сестра — и я.

— Ну что ж, пришел твой час встать на ноги, — сказал Херст. — Не упусти свой шанс. Я посматриваю на Чикаго, Вашингтон и Бостон. Я хочу иметь газету в каждом большом городе. А ты… — голос Шефа замер.

— Не рано ли мне… быть вашим партнером? — Блэз вдруг перешел в наступление. Да и чего ему нервничать, если у него есть или скоро будут деньги, которые так нужны Херсту?

— Разве я сказал что-то о партнерстве? — Херсту показалась смешной даже мысль об этом, но он не засмеялся, а нахмурился. — Я думаю, что ты безусловно мог бы войти в долю.

— Да, да, наверное. — Блэз достаточно долго наблюдал, как бухгалтеры выписывали красными чернилами цифры убытков, и знал, что все принадлежит лично Херсту и нет никакой «доли», которая предназначалась бы на продажу. У него был собственный план, не исключено — совместный с Херстом, но вовсе не обязательно. Важнее было другое… — Я и в самом деле не знаю, сколько получу в конечном счете и когда это произойдет, — добавил он загадочно.

— Что ж, дело хозяйское.

В дверях появился Джордж.

— Мисс Анита Уилсон и мисс Милисент Уилсон хотят видеть вас, сэр, — сказал он невозмутимо.

— Попроси их подождать в гостиной. Херст встал. — Отправляйся к Декеру, — сказал он Блэзу.

— Да, сэр.

Когда Блэз проходил через холл, он увидел сестер Уилсон, смотревшихся в зеркальную ширму. Обе были пухленькие, хорошенькие блондинки. В редакции многие полагали, что Шеф благоволил к Милисент, которой было только шестнадцать, другие считали, что он предпочитал старшую, Аниту; были и такие, кто думал, что он развлекался с обеими, по отдельности или вместе — в зависимости от испорченности воображения того или иного журналиста. По общему мнению, девушки с большим успехом выступали в составе танцевальной группы «Веселые девицы», которая в данный момент давала спектакль «Парижанка» в театре на Геральд-сквер. Когда Джордж открывал перед Блэзом входную дверь, Шеф, должно быть, вошел в гостиную, потому что послышались радостные возгласы девушек:

— О, мистер Херст! Мистер Херст! Мы и не подозревали, что на свете есть столько шоколада! — В их голосах слышалась грубоватая нотка ирландских трущоб Манхэттана, известных под названием Адская кухня.