Внезапно огромные валуны обрушились на стены Храма в те места, откуда стреляли сильнее всего, — это легионеры, использовав людоедов в качестве приманки, теперь уверенно пустили в ход огромные катапулыы.

Каждый удар эхом разносился по окрестности, камни дробили древнюю кладку, заваливая лучников тоннами обломков. Выстрелы мятежников стали реже — теперь и они начали нести серьезные потери. С низким рокотом одна из башен, простоявшая столетия, рухнула, рассыпавшись в каменную пыль перед наступающим легионом.

Воины торжествующе взревели, громче запели рога, и скорость движения войска увеличилась. Катапульты теперь гудели не умолкая, под их прикрытием легионеры могли приближаться беспрепятственно, их лучники получили возможность ответить стрелами. С юга людоеды догадались проделать то же самое.

Но, несмотря на залпы катапульт, мятежники не прекратили сопротивляться — из многих окон Храма продолжали вылетать стрелы и копья.

Легионер-знаменосец размахивал флагом с красным скорпионом уже у самых стен Мер'хрей Дура, следом за ним устремились остальные солдаты, и тотчас катапульты прекратили частый огонь, развернувшись для новой цели. Лучники немедленно посылали десятки стрел в любую точку Храма, где им мерещилось движение. Барабаны зазвучали новым ритмом. Рев людоедов и минотавров наполнил воздух.

Внезапно, словно вынырнув из недр земли, возникли ряды мятежников, ведомые Бастианом, и ударили в незащищенный тыл людоедского воинства. Черный минотавр очертя голову ринулся в битву, мгновенно поразив ближайшего людоеда и немедленно вонзив меч в горло другого.

Шеренги людоедов дрогнули и остановились — их командир был мертв. А Бастиан уже разрубил секирой следующего претендента на его место. Началась паника, людоеды, поддавшись примитивным инстинктам, забыли об организованном сопротивлении. А мятежники ударили по ним четко и хладнокровно — во все стороны летели отрубленные головы и брызгала кровь. Передние ряды под командованием Бастиана, ощетинившись копьями, несли смерть всем вокруг, следом атаковали мечники и секироносцы, беспощадно убивая мохнатых людоедов.

Командир легиона заметил смятение соседей, но не принял никаких решительных мер. Мятежники, сцепившиеся с людоедами, могли оказать ему услугу — обеспечить легкую победу. Но пока командир наслаждался подобной перспективой, его собственные тылы оказались атакованными в той же манере: мятежники возникли как будто из ниоткуда.

Этот отряд возглавлял сам Фарос — с секирой в одной руке и мечом в другой. Но здесь легионеры смогли быстро организовать сопротивление. Декарионы, выкрикивая команды хектурионам, быстро повернули свои звенящие сталью подразделения. Перед атакующими сверкнули наконечники копий, готовые встретиться с врагом. Фарос махнул сигнальщику — человеку, недавно присоединившемуся к его разношерстному воинству. На зов трубы из развалин Храма с ревом бросился другой отряд, отсекая легионерам единственный путь к бегству.

— Разбивайте ряды! — проревел Фарос, вонзая меч в тело ближайшего командира.

Недоверие между империей и союзниками привело и тех и других к гибели.

Легионер прыгнул на Фароса с копьем, но бывший раб легко уклонился, перерубив древко, и, выдохнув, поразил противника в грудь. Поток крови залил лезвие. Фарос мрачно усмехнулся, запах близкой смерти заполнил его ноздри. Глаза предводителя мятежников стали багрово-красными...

— Фарос! — Позади него появился Гром. — Не лезь вперед! Если с тобой что-нибудь случится...

С яростным рыком Фарос отпихнул Грома — перед ним вновь чередой проходили лица мертвецов, так часто посещающих его. Лица членов семьи, зарезанных в Ночь Крови... Слуга Бек, пожертвовавший собой ради спасения императорской крови... Жестоко израненный Ультар, поддержавший его в шахтах Вайрокса... А потом мерзкая рожа Пэга, надзирателя, убившего Ультара, — его перекошенное лицо словно дразнило Фароса.