Мамлеев засмеялся.

— Ну, твой шеф. Так сказать, главный редактор твоей газеты.

Лейтенант Словинская фыркнула. Видно было, что Яна меняет гнев на милость и возвращается в нормальное, не слишком вредное для окружающих, состояние духа. Она сказала назидательно:

— Словом «рэбэ» принято обращаться к священнослужителям. Для других случаев употребляются обращения «гвэрэт» — госпожа и «адони» — господин…— Внезапно она спохватилась: — А с чего ты взял, что главный редактор дал мне задание?

— У тебя на лбу большими буквами написано: мол, третий отдел управления расследований и правового совета поручает инспектору службы общей безопасности Шерут битахон клали… Так что дурака валять! Может, все-таки поздороваемся как положено? Не чужие люди, черт побери.

Они поцеловались. Не так пылко, как в лучшие времена, но и не так холодно, как бывало во времена худшие. Время стерло старые обиды, хоть и не сумело вернуть растаявшее чувство. Может, оно и к лучшему… Судьба не любит повторений.

Потом, провожая гостью к автостоянке, Богдан сообщил, что сейчас они поедут в место, где можно спокойно поговорить о серьезных делах. «Значит, в редакцию „Бульвара“ отправимся», — понимающе хмыкнула она.

Они сели в «пежо» с шашечками, не подозревая, что проявили просчет, непростительный для людей их профессии. Ни Богдан, ни Яна не заметили слежки, хотя наблюдавшая за ними Лея слабо владела правилами конспирации.

Лея видела, как Богдан встретил иностранку, прилетевшую рейсом из Тель-Авива. Видела, как они сначала поругались, а потом полезли обниматься взасос. Когда журналист поцеловал омерзительную израильтянку, Лея почувствовала укол ревности. Такая встреча откровенно намекала на какие-то старые отношения. И это после того, как Богдан при посторонних делал ей реверансы и даже осмелился ревновать ее к Черепу!

Расслышав, что они собираются в редакцию, Лея импульсивно — как это обычно бывает у женщин — решила обломать им свидание, хотя еще утром не имела на Богдана никаких видов. Однако теперь возник неосознанный порыв — отбить.

Проводив взглядом «пежо», Лея нырнула в ближайшее такси и велела гнать в центр, к редакции «Московского бульвара».

***

Москва. Отдел информационной борьбы.

Самой неприятной новостью оказалось появление на сайте «Мелиоратор Заполярья» директивы, адресованной Гадюке. В приказе говорилось: «Сегодня состоялась тайная встреча Фердецкого с русскими лидерами. Срочно задействуйте источник „Угол“ для получения точной информации о содержании переговоров. Past».

— Значит, в ближайшее время Сечкину придется войти в Сеть, — прокомментировал Челпанов.

— Не запеленгуешь — лично пристрелю, — с угрозой посулил полковник.

В кабинет без стука вошел угрюмый Петелин. Выглядел он неважно — похоже, капитан провел бессонную ночь, и Давыдов надеялся, что бдения Дениса принесли результат.

— Пролетели, — буркнул оперативник. — Сегодня утром Гадюка был в кемпинге на Сенежском озере — местная милиция нашла его по нашей ориентировке. В десять я примчался туда, но скотина исчез — вроде бы уехал на восьмичасовой электричке в сторону Москвы.

— Еще бы не уехать! — Давыдов протянул капитану распечатанное письмо от Past'а. — Наверняка он уже в Москве.

Челпанов и Петелин чувствовали себя виноватыми, что упустили фигуранта. Теперь поиск Гадюки окончательно уходил от них к другим отделам, чья задача — находить людей в большом городе. Настроение у «змееловов» стало еще хуже, когда торжествующий Лыков показал видеокассету, отснятую «наружкой» менее часа назад.