— О чем говорите, шановные паны, — произнес он наконец. — Нас же немедля объявят агрессорами. Еще водородными бомбами закидают. Разоружение разоружением, а какой-то ядерный арсенал у НАТО пока остается. Нет уж, давайте без крайностей.

Военачальники заскучали, слишком хорошо представляя себе, каких потерь может стоить дотошное соблюдение дипломатических ритуалов. После тягостного молчания министр Панченко предложил запустить ракеты, как только разорвется первая вражеская ракета, но Бунчук возразил:

— Рано. В это время вражеские самолеты будут еще в воздухе. Какой смысл расстреливать пустые аэродромы… А вот когда эскадрильи вернутся на свои базы и загрузятся бомбами для нового вылета — вот тогда-то и ударим.

— Тогда может быть уже поздно, — нервозно заявил премьер. — Когда они отбомбятся, нам уже нечем будет стрелять. Можете не сомневаться — первые ракеты угодят точно по нашим пусковым установкам.

— Поменьше пессимизма, Глеб Васильевмч, — посоветовал министр обороны. — Ни один первый авианалет не имел стопроцентной результативности. Противник отбомбится по ложным целям — для этого у нас есть макеты ракет и самолетов.

— И средства РЭБ, — добавил Кутенко.

Президент, настороженно слушавший обмен репликами, вдруг разволновался от обилия незнакомых слов и потребовал:

— А ну-ка, давайте по порядку и на чоловичьей мове. Без мудреных терминов.

Перебивая друг друга, генералы стали излагать пикантные особенности современной войны, и после этих объяснений штатские вообще перестали что-либо понимать.

***

Количество кораблей, ракет, пушек и самолетов, равно как их размеры, скорость и мощность боеголовок, оказывается, играли сегодня третьестепенную роль. Главным достоинством оружия становилась эффективность электронной начинки. Невидимая война велась в эфире и виртуальном пространстве.

Радиоволны разносили приказы, сообщали войскам и боеголовкам их точные координаты, наводили на цель. Если заглушить или исказить эти сигналы — цель не будет поражена. Именно этим занимались подразделения РЭБ, радиоэлектронной борьбы.

Каждым шагом любой боевой единицы — будь то пехотная рота или корректируемая авиабомба, управляли десятки компьютеров. Если нарушить работу процессоров, то штаб потеряет контроль над войсками, а солдаты — над своим оружием. Если сообщить летчику ложные координаты цели, то бомбы упадут на мусорную свалку.

Тысячи лет войны велись на плоскости полей сражений. Двадцатый век сделал войну трехмерной, подарив комбатантам высоту неба и морские глубины. Новый век и новое тысячелетие перенесли главные битвы в иллюзорные измерения фазовых пространств виртуального мира. Война стала еще сложнее, поэтому на победу мог рассчитывать лишь тот, кто окажется сильнее в единоборстве интеллектуального оружия, где будут состязаться кремниевые мозги процессоров и неаппетитная субстанция, заполняющая черепные коробки программистов и стратегов…

***

— Мне это не очень нравится, — буркнул Мурашко. — Все равно у противника компьютеры мощнее наших.

«Пора от него избавиться, — подумал Фердецкий. — Нытик и силы воли ни капли. Кем бы его заменить…» Президент сказал равнодушно:

— Ты бы, Глеб Васильевич, чем панику разводить, подумал, где достать компьютеры, которые нужны военным.