Наполнив котелок еще раз, он полез обратно, вверх, туда, где оставил ящик. Справа от него расположилась жена инженера из блока D. Она аморфной массой лежала в высокой траве, и сквозь прорехи в ее бумажной юбке торчали листья осоки. Муж сидел здесь же, рядом с ней, макал в котелок пальцы и смачивал зеленоватой водой ее большие, изъеденные кариесом зубы.

Слева от Джима лежала миссис Филипс. Джим с раздражением подумал о том, что она увидела, как он пьет на берегу, и решила упасть рядом с ним. Наверняка тут же выдумает для него какое‑нибудь идиотское задание или начнет надоедать насчет учебника по латыни. Джим ушел из Лунхуа, но лагерь по‑прежнему не желал его отпускать. Все, кому он когда‑либо оказывал помощь, теперь цеплялись за него. Не хватало еще, чтобы из бронированной башенки на джонке вылез Бейси и крикнул: «Джим, пора нам браться за работу…»

Но, судя по виду миссис Филипс, сейчас ей было не до заданий. Долгая дорога от Лунхуа вконец ее измотала. Она лежала в сочной зеленой траве, и рядом с ней стоял плетеный саквояж – все, что у нее осталось после долгих десятилетий, проведенных в Центральном Китае. Цвет лица у нее был бледно‑перламутровый, как будто ее сперва утопили, а потом вынули из воды полежать и погреться на этом тихом берегу. Глаза сошлись в фокусе на какой‑то далекой точке в самой середине неба. Джим дотронулся до ее щеки, чтобы проверить, не умерла ли она.

– Миссис Филипс, я принес вам воды.

Она улыбнулась ему в ответ и стала пить воду, а ее маленькие кулачки по‑прежнему судорожно сжимали двойную ручку саквояжа, вцепившись в нее как две белые мыши.

– Спасибо, Джим. Ты очень голодный?

– Сегодня утром был – очень.

Джим попытался придумать шутку, которая хоть немного приободрила бы миссис Филипс.

– Чего мне действительно не хватает после такой проходки, так это не еды, а воздуха.

– Да, Джим, конечно… – Миссис Филипс открыла саквояж, порылась внутри и вынула маленькую картофелину. – Вот, держи. Не забудь помолиться за нас за всех.

– Это уж непременно! – Джим поскорее впился зубами в картофелину, пока миссис Филипс не передумала. – Я обязательно верну вам, как только доберемся до Наньдао. Там все наши пайки.

– Ты уже вернул мне – сторицей, Джим. И много раз. – Миссис Филипс вернулась к вдумчивому созерцанию отдаленного небесного градуса. – Ты смог ее проглотить – картофелину?

– Она была очень вкусная. – Доев картофелину, Джим заметил, что зрачки у старухи судорожно подрагивают. – Миссис Филипс, вы пытаетесь увидеть Бога?

– Да, Джим.

– Над тридцать первой параллелью? Миссис Филипс, а вам не кажется, что он скорее должен быть где‑нибудь над магнитным полюсом? Тогда вам нужно смотреть сквозь землю, под Шанхаем…

Опьянев от полусгнившей картофелины, Джим хихикнул, представив себе всемогущее божество, запертое в земных недрах под Шанхаем, ну, скажем, в фундаменте универмага «Синсиер компани».

Миссис Филипс взяла его за руку, пытаясь успокоить. Не отрывая глаз от неба, она сказала:

– Наньдао… так значит, они собираются везти нас вглубь страны…

– Нет… наши пайки…

Джим обернулся на японцев‑охранников. Все три грузовика, наконец, перебрались на этот берег, и он заметил, как среди пациентов ходит доктор Рэнсом с маленьким ребенком на руках.