Воздух скоро потеплеет, появятся восходящие потоки, что поможет Ветрогонам взлететь. А после этого бандиты легко отыщут свои жертвы.

Неожиданно Фил подошел к Мак-Кейду и тронул его за руку, указывая направо. Повернувшись, Сэм увидел черный на фоне серого рассветного неба силуэт Мары. У ее ног лежал нуаг. Ветер дул в ее сторону, поэтому, когда она выстрелила из крупнокалиберного ружья Рико, они расслышали только слабый хлопок. Ноги животного подогнулись, и оно рухнуло в песок. Этот бедняга был последним. Несмотря на всю свою неприязнь к этим животным, охотник жалел и их, и Мару. Когда она принимала такое решение, по ее лицу катились слезы. Но Ветрогоны все равно пристрелили бы их, а расположив тела нуагов вокруг крепости, Мара по крайней мере повышала шансы людей уцелеть.

Бандиты всегда убивали сперва нуагов. Делая так, они отрезали своим жертвам пути к спасению и тем деморализовали их, подавляя волю к отпору. И еще: добыча оставалась на месте, им не надо было потом гоняться за нуагами. Так одним простым ударом решалось несколько задач. Кроме того, они не могли перевозить животных на своих мотодельтапланах, а даже если бы и смогли, то нуаги все равно вернулись бы на пути, проложенные их предками, а значит, никакой пользы для бандитов они не представляли.

Мак-Кейд опустился под прикрытие каменной стены. Тела трех животных были расположены большим треугольником. Их основным назначением было прикрывать людей, перемещающихся между огневыми точками в вершинах треугольника во время наземной атаки. По словам Мары, у Ветрогонов часто не хватало топлива, что заставляло их приземляться и атаковать с земли.

Порывшись во внутреннем кармане комбинезона, охотник достал сигару и, спрятавшись за камнем, закурил. Через некоторое время к нему подошли Мара и Фил.

— Можешь вздремнуть, Сэм. Они не появятся до окончания бури, поэтому залезай в ближайшую гондолу и отдохни. В аккумуляторах еще много энергии, так что внутри будет тепло. Рико вызвался караулить первым.

— А вы двое?

Мара улыбнулась, а Фил постарался выглядеть как можно более невинно.

— Мы чуток поболтаем… а потом тоже поспим, — сообщил он.

Мак-Кейд кивнул и встал. Пусть у них на все хватит сил. Да и то сказать, урви немного счастья, пока можешь! Может быть, так Мара реагировала на смерть Полларда, а может, дело совсем в другом. В любом случае его это не касается. Через несколько минут он сумел забраться под нуага и растянулся в теплой гондоле, укрытой несколькими тоннами мертвого животного. Похоже, у него входит в обычай спать в убитых тварях. Саре это не понравилось бы. Проваливаясь в сон, Мак-Кейд представил себе ее и подумал, встретятся ли они снова.

Он пытался забыться сном без сновидений, но обнаружил, что ничего не получается. В сознании проплывала какая-то мешанина мыслей и образов. И в этом калейдоскопе постоянно присутствовало одно странное лицо. Когда-то такое уже случалось, но он не мог вспомнить, когда и почему. Это было лицо женщины — приятное, но чем-то озабоченное. От одного ее присутствия становилось очень хорошо, она ему нравилась. Женщина что-то говорила, но Мак-Кейд не мог разобрать, что именно.

— Я тебя не слышу, — закричал он, и его слова отозвались бесконечным эхом.

Она нахмурилась. Ее губы снова задвигались, и на этот раз был слышен звук, хотя и медленный и искаженный, словно при воспроизведении записи на малой скорости.

— Говори быстрее, — прокричал он, — я тебя не понимаю!

— Как теперь? — спросила она мягким мелодичным голосом.

— Намного лучше, — вздохнул Мак-Кейд, чувствуя, как исчезает напряжение.