Чёрт, да в её голубых глазах могу затеряться и утонуть! Даже движение сделал, чтобы девушку на себя дёрнуть и в её пухлые губы впиться. Нет, так дело не пойдёт. Сейчас её отрезвлю!

— С Евгенией Михайловной ночью беседовал, когда ты тут на кровати валялась и одеяло с себя скидывала. Представляешь, какую картину наблюдал, при этом на вопросы твоей матери отвечая, — чуть слышно произношу и вижу, как настроение у Виктории улетучивается.

— Она ещё не приходила? — задаёт вопрос Вика и одновременно с ним в дверь комнаты кто-то стучит.

Девушка мигом с меня слетела! Заметалась по комнате и хотела в шкафу спрятаться. Я же спокойно встал, потянулся и крикнул:

— Кого в такую рань принесло⁈ — и только после своего вопроса на часы взглянул.

Ну, половина одиннадцатого, не так и рано, если честно.

— Это Евгения Михайловна, господин Голицын, открывайте!

Вика столбом застыла и ладошку ко рту приложила. Эх, жаль я не художник и не скульптор, сейчас бы с девушки картину написать или статую вылепить. Цены бы такой композиции не было.

— Одну минутку! — попросил я и указал глазами на валяющуюся под столом юбку, а блузку сам со спинки стула снял и девушке протянул.

Солдаты срочники позавидуют такой быстроте, с которой Виктория оделась, даже туфельки нацепила и села на краешек кровати, положив ладошки на коленки. Вылитая пай-девочка из хорошей и благополучной семьи. Правда, пуговки на блузки неправильно застегнула, юбка задом наперёд, волосы в беспорядке, но, в общем и целом, к общению с матерью готова. Кстати, мне даже на руку такой вид Виктории. Евгения Михайловна её точно уведёт и начнёт заново воспитывать.

— Вика, — госпожа Самойлова старшая вошла и мгновенно оценив ситуацию захлопнула дверь и господину Быстрову вряд ли что-то удалось рассмотреть.

— Мама, — закусив губу и шаркая ножкой, произнесла моя гостья.

— Дочь, как это понимать? — Евгения Михайловна искоса на меня посмотрела и явно озадачилась.

— Что? — не поднимая глаз, уточнила девушка.

— Господин Голицын, не могли бы вы нас оставить? — посмотрела на меня женщина и открыла свою сумочку.

— Хорошо, пойду прогуляюсь, — кивнул я.

— Алексей, подожди, — остановила меня Евгения Михайловна и протянул конверт: — Возьми, это не только тебе, но и тому другу, — кивнула на лежащие у стены шлемы, — отдавшему тебе мотоцикл. Сам подели, как считаешь нужным.

— Простите, — начал я, но она мать Виктории меня перебила:

— Бери, мы в стократ больше потратили, когда дочь пропала. Это мелочь, ничего общего с благодарностью не имеет, — сунула мне конверт, подтолкнула в сторону двери, но потом приобняла, и чтобы девушка не услышала, шепнула: — Спасибо тебе, в том числе и за то, что не воспользовался ситуацией.

Интересно, откуда она узнала, что у нас с Викой ничего не случилось? Не стал отвечать, взял шлемы и вышел из комнаты. Поздоровался с Матвеем Александровичем, кивнул двум парням сопровождающим мать девушки, подумал и направился в ванную комнату. Осмотрел себя в зеркало, повреждения, как говорится на лицо, точнее, на подбородке, ещё и кожа на костяшках побаливает. Надо бы бинтом разжиться, а то заживать будет долго. Умылся, набрал номер соседа и уточнил, как отыскать Андрея. Оказалось, что тот про меня пару минут назад спрашивал и направился на стоянку к мотику.

— Слушай, набери его и скажи, что сейчас приду, — попросил соседа, а сам заглянул в конверт.

Пачка купюр не худенькая, но это и по весу понимал. Однако, номинал банкнот мог оказаться не крупным, а тут пятитысячные.

— Полляма точно есть, — буркнул я, вытащил пяток «бумажек», а конверт сунул в карман.