— Интересно, куда подевалась официантка, — проговорила Рафаэлла, оглядываясь по сторонам.

— А у тебя был выпускной бал? Ты носила перстень старшекурсника? Ты любишь футбол?

Рафаэлла склонила голову набок — официантка была тут же забыта.

— Да, нет и да, я обожаю футбол.

— Какая твоя любимая команда в НФЛ?

— «49» из Сан-Франциско. Я влюблена в Джо Монтана, Джерри Раиса и Роджера Крейга и…

Маркус поднял руку, засмеявшись.

— Скорее это страсть, а не любовь. И ты смотришь матчи по воскресеньям?

— Конечно. Беру воскресный номер «Трибюн», кофе и булочки из соседней пекарни. И еще я играю на тотализаторе «Трибюн». За последние несколько сезонов я выиграла больше трехсот долларов. А ты?

— Я болею за «Медведей», ну, что еще тебе сказать?

Маркус замолк, и внезапно у него перед глазами возникла картина: воскресное осеннее утро, они лежат в постели и смотрят матч до середины, затем занимаются любовью, потом продолжают смотреть игру, споря насчет игроков… Маркус одернул себя и отрывисто проговорил:

— Сегодня я покидаю остров.

Рафаэлла, удивленная, быстро взглянула на Маркуса. Внезапно она поняла, что не хочет, чтобы тот уезжал. Это привело ее в замешательство и немного разозлило.

— Зачем? Или это еще один из твоих секретов?

— У меня кое-какие дела во Франции, ничего особенного. Вернусь к пятнице. Один совет, госпожа Холланд. Будьте осторожны в резиденции. Я не шучу. Никому не доверяйте. Ничего не предпринимайте, заранее не обдумав. Понятно?

— Единственное, что мне не совсем понятно, это почему ты меня предупреждаешь.

Маркус пожал плечами и кивнул Мелиссе, одной из официанток.

— Под водой ты была великолепна. Просто будь осторожна. Привет, Мелли. Прекрасное утро, не правда ли? Тост и половинку грейпфрута, пожалуйста. Госпожа Холланд…

— А у тебя три инициала или только два? Пожалуйста, кофе, Мелисса, и рогалик.

Маркус не отрывал взгляда от длинных ног Мелиссы, удалявшейся в сторону кухни.

— Интересно, успел ли Хуан найти твои трусики? Этот восемнадцатилетний мальчишка страшно испорчен. Наверное, он будет на седьмом небе от счастья и повесит их в рамочку над кроватью.

— А что у тебя за дела во Франции?

— А может, их найдет Делорио. Он любит поплавать с утра пораньше. Будь с ним поосторожней. — Маркус выпрямился, взял руку Рафаэллы и крепко сжал ее. — Предупреждаю тебя. Никому не доверяй. А теперь расскажи мне, что написано в том дневнике, который ты так поспешно спрятала?

«Из него невозможно выудить абсолютно никакой информации», — подумала про себя Рафаэлла. Настоящий изворотливый моллюск, да еще с закрытым ртом.

— Ага, а вот и наш завтрак. — Он выпустил ее руку. — Набирайтесь сил, госпожа Холланд. Когда я вернусь, то придумаю новые, более захватывающие способы вырвать вас из цепких рук морали и нравственности.

Март, 1990 год

«Да, шанс есть», — подтвердил профессор Филлос после длительных раздумий. Затем потрепал Чарльза по руке, как будто тот — обеспокоенный папаша пятилетней девочки, и посоветовал не волноваться. Чертов старый осел.

«Всегда есть шанс». Это стало и его молитвой. Маргарет должна жить. Она будет жить. Он, Чарльз, не мог существовать без нее. Он давно уже знал это.

Он набрал номер Б. Дж. Льюиса, частного детектива в Манхэттене. Чарльз назвал себя и буквально через несколько секунд был соединен с великим сыщиком; в лучшие времена он посмеялся бы над собственным образом всемогущего человека, но сейчас, когда дела его были так плохи, ситуация показалась ему нелепой.